Норильск-79
Шрифт:
Михеев был коренным норильчанином, жил в своей квартире на Советской. Было ему тридцать два года, но выглядел постарше и солидно, с небольшим животиком. Был он, как и большинство таксистов, наглым и жадным.
Когда в квартире появились боксёры – стало сразу как-то тесновато, шумно, весело.
Максим их поприветствовал шуткой:
– Привет, боксёры. А вы что все вместе? С пробежки что ли?
Ответил Кирюха:
– Ага. Бежим-бежим, смотрим: вас с Олегом не хватает. Думаем, вот, сейчас вас возьмём и дальше побежим.
Все засмеялись.
Из
– Ну. Рассаживайтесь. Олег нам тут за юга задвигает, как он там отдыхал душой и телом. Продолжай.
Но у Олега уже пропал интерес к воспоминаниям:
– Да в другой раз расскажу. Такие вещи надо рассказывать с чувством, с толком, с расстановкой, чтоб у каждого из вас зависть проснулась и слюни потекли.
Михеев помотал головой:
– Нет, Олег. Зависть, Олег, – это один из смертных грехов. Да и молод ты ещё, чтоб у меня её вызвать. Я так отдыхать умею, что у тебя у самого слюни потекут. В этом деле не юг – главное, а, чтоб кураж в душе был, тогда и тундра землёй души покажется.
Колян, тут же, попытался пропеть несколько слов из популярной на севере песни, которую исполнял нанаец Кола Бельды:
– «Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам».
Михеев решил подыграть Коляну:
– Во-во. «Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним, ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю».
Все засмеялись. Вообще, перед каждым большим чёсом настроение у всех было приподнятое, и плевать им было на тех работяг, у которых они выигрывали трудовые деньги.
Опять раздался звонок в дверь. Михеев вышел из комнаты и вернулся вместе с Кареном. Карен был армянином, сорока пяти лет. Очень элегантный и симпатичный, он походил и на армянина, и на грека, и, даже, на испанца или итальянца. У Карена были густые волосы с пробором посредине и, прикрывающие уши. Карен всегда носил костюм, но без галстука, а на среднем пальцем правой руки у него был перстень с большим, хорошо отшлифованным камнем, который иногда, во время игры, Карен переворачивал камнем внутрь ладони. Карен был единственный из всей бригады, у кого за плечами были немалые срока. Но в Сибирь он попал, значительно, раньше.
В 1944 года, по Приказу министра госбезопасности СССР № 00183, из Армянской, Грузинской и Азербайджанских ССР, а также из всего черноморского региона, были сосланы в Среднюю Азию и в южную Сибирь все те советские граждане (в основном армяне), которые имели ранее турецкое (османское), персидское, болгарское, греческое и румынское гражданство. Так, семья пропавшего без вести командира Красной Армии Сейрана Вирабяна оказалась в Алтайском крае.
У Карена был приятный голос и говорил он с едва заметным кавказским акцентом, который придавал его речи определённый шарм. Вообще, Карен обладал чем-то таким необъяснимым, что к нему очень притягивало людей. К тому же, он был очень начитанным и, даже, при его образе жизни, иногда посещал библиотеку.
Появлению
Родители Рината были из крымских татар, и он считал себя, чуть ли, не земляком Карена, поэтому всегда любил работать с ним в паре. И при появлении каталы тут же обратился к нему:
– Карен-джан, я сегодня с тобой.
Карен едва кивнул ему головой.
Михеев заметив это, шутливо сказал:
– Ринат, ты и так парень не глупый. Лучше бы Карена Колян прикрыл.
Николая шутка задела и в ответ он возмутился:
–Да вы что все сегодня сговорились: дураком меня выставлять? Тренер сегодня дураком назвал, потому что я апперкот от Рината пропустил. Ты на ровном месте надо мной смеёшься.
Михеев продолжил подшучивать над Николаем:
– Ну, тренер-то, конечно, зря тебя обидел. Боксёр из тебя классный, удар, как из пушки. Хотя, если задуматься, то, наверное, не зря говорят: сила есть – ума не надо.
Опять все громко засмеялись.
Тут, Олег попытался перевести разговор на другую тему, чтоб Колю оставили в покое:
– Карен, мне тут Анатолич загнул, что в тундре может отдохнуть лучше, чем на Чёрном море. Ты как? Поддерживаешь его?
Максим опередил Карена с ответом:
– А для Карена там отдых лучше, где книг – побольше, да поинтересней.
Карен улыбнулся, словно что-то вспомнив:
– Да. Было дело, когда меня из сельской библиотеки мать вытащить не могла, – сделал паузу и задумчиво добавил, – лучший отдых на Родине.
– «С чего начинается Родина?» – пропел Колян строчку из песни.
Михеев с улыбкой посмотрел на Николая:
– Ты, Колян, прям без песни не можешь.
– Ага, нам песня строить и жить помогает, – последовал ответ от Николая.
Максим быстро вставил:
– И играть.
Карен решил немного предаться воспоминаниям:
– С чего начинается Родина – не знаю, а закончилась она у меня первым сроком – в пятьдесят втором году. Когда меня два красивых охранника повели из Сибири в Сибирь. Вот, и я песню Высоцкого вспомнил. Правда, с небольшой поправкой: повели меня не в Сибирь, а на Крайний Север – сюда, в Норильск. Двадцать шесть лет бродяжу, а домой так и не вернулся. И не к кому теперь уж.
В дверь опять раздался звонок. Хозяин квартиры оглядел присутствующих:
– Евген только остался. Больше никого не жду сегодня.
С этими словами вышел в коридор открывать дверь.
Обратно вернулся вместе с Евгеном. Женя был невысокий пухленький весельчак, любил носить обувь на высоком каблуке. Женя мог всегда по-доброму над кем-нибудь пошутить, и никто никогда на него не обижался. Он был хорошим рассказчиком и душой компании. В Норильск Евген попал по распределению после Новосибирского госуниверситета, в котором он закончил экономический факультет. Он очень любил цифры и любил считать. В небольшой блокнотик он всегда записывал каждый свой выигрыш, а также, кто и сколько остался ему должен.