Норман
Шрифт:
Осмотр действительно занял минут пять, причем три из них я просто лежал, глядя магу в глаза, после чего появилось головокружение. Две минуты я отвечал на вопросы, очень похожие на обычные медицинские: а не тошнит ли тебя? Покажи язык! А по-маленькому ходил без крови? Не чувствуешь ли слабости? Чувствуешь? А как это выражается?
По окончании экзекуции маг сел на стул:
– М-да… Интересно. Ну а теперь, молодой человек, я готов ответить на твои вопросы.
– Почему я не похож на себя?
Маг пристально рассматривал меня секунд пять.
– А вот это настораживает. Ты сам-то понял, что сказал? Что значит – не похож на себя? Ты – это ты. А я – это я.
– Ну-у… – Мысли еще больше смешались. – Я выгляжу не так, как раньше.
– Норман, ты меня пугаешь. Расскажи мне, как, по-твоему, ты выглядел раньше?
– Норман? – Где-то внутри заскребли кошки, смутная мысль начала оформляться:
«Я в чужом теле. И, похоже, время тоже не мое. Вариантов немного. Либо я каким-то образом переместился в данное тело, либо сошел с ума, начитавшись попаданческих романов. Правда, есть еще и третий вариант – я под кайфом, то есть под действием каких-либо лекарств. Если сейчас буду вести себя по первому варианту – запрут и разберут на запчасти, нахожусь-то я в научном учреждении неизвестного мира. Если по второму или третьему – то мне все это кажется, меня лечат, и самостоятельно я помочь себе не могу».
– Да, Норман, сын купца Рамоса Ровного, – подтвердил мои опасения маг.
В голове проявилась картинка – грузный мужчина лет сорока. Каким-то непостижимым образом я – знал!!! – что это – Рамос и что он – мой отец!
– Ты его разве не помнишь?
– Помню.
– Ну вот, уже лучше, – улыбнулся маг. – А я испугался, думал, лечение не помогло.
– От чего меня лечили?
– От слабоумия.
Мой взгляд, видимо, выразил больше, чем я мог сказать.
– Лечение, как вижу, прошло удачно, по крайней мере, мыслишь ты вполне связно. Для закрепления твоего состояния необходимо провести некоторые процедуры. Завтра к тебе придет маг лекарского факультета, Алессон эль Люмен, он продолжит твое лечение. С ним же ты будешь заниматься изучением языка, поскольку в предыдущем состоянии ты, мягко говоря, не уделял этому времени. По крайней мере, мне показалось, что ты знаешь всего два слова, причем одно из них неприличное. Я был бы рад продолжить нашу увлекательную беседу, но, к сожалению, дела! Поэтому, если у тебя нет срочных вопросов, как во время прошлой нашей встречи, я покину твою обитель. Если что-то будет необходимо, обратишься к Ераму. Я вижу, вы ладите.
– А обручем Ерам может пользоваться?
– Каким обручем?
Я показал на свою голову. Маг засмеялся, при этом смех его эхом отразился в моей голове.
– Нет, Ерам не может, по крайней мере, с тобой. Ментальный амулет, ну или, как ты называешь, «обруч» – всего лишь, скажем так, упрощает взаимодействие магических структур. Поэтому для его использования хотя бы один из говорящих должен быть магом.
Гэндальф-два снял амулет и улыбнулся, у меня в голове прозвучало:
– До встречи.
Вместе с магом вышел и его безмолвный охранник.
«Да он не то что не из нашей страны, он не из нашего мира! – Ярул нервно вышагивал по кабинету. – Сколько знаний! И ничего не вытащить, душа сразу вырывается, еле удержал. Каким-то непостижимым образом воспоминания переплетены с душой. Да за одно то, что этот тип – доказательство существования иного мира, его тайная служба так спрячет, что ни один поисковый амулет не найдет! Ну и меня заодно Светлое братство на костер отправит. Некрос! Надо было стереть ему память. Может, сейчас, пока не поздно… Навозный купец с его десятью тысячами! Сдаст страже, а то и в тайную канцелярию сообщит! – Маг плеснул в кубок вина. – Нет, все-таки изначальный вариант неплох, а спустя полкруга можно будет воспользоваться услугами ночных гильдий. Сейчас лучше ускорить время блокировки, не дай боги, кто-нибудь еще в его голове побывает. А как наивен! – Эль Варух улыбнулся. – Пара внушенных воспоминаний, и он уже колеблется в воспоминаниях о своем происхождении. При наличии большего времени хотя бы полкруга можно было бы обходиться без блокировки и так стал
За вечер я загонял свой разум самыми различными теориями – от пересадки мозга до похищения инопланетянами, – но все они отметались по тем или иным причинам. Основными оставались три. Первая – я попаданец, за нее говорило наличие воспоминаний о другом мире и некоторая странность при утренней встрече с главным и Гэндальфом. Главный тогда явно проверял меня на знание языков. То есть они догадываются, что я не из их мира, хотя не факт. Вторая – я сошел с ума в своем мире, данная теория ничем не подтверждалась, но и не опровергалась (кто его знает, что видят сумасшедшие!) Третья – я действительно бывший душевнобольной Норман, в пользу этого говорило воспоминание об отце, ну откуда бы оно иначе появилось…
Ужин, принесенный Ерамом, состоял из того же бульона, правда, с небольшим кусочком хлеба из незнакомого сорта муки. Уснул я довольно быстро, сказались переживания, общая слабость и истома, появившаяся из-за сытости.
Утро прояснения не принесло. Позавтракав стаканом молока и тем же непонятным хлебом, я попросил у Ерама таз с водой, так как объяснить ему жестами, что необходимо принести зеркало, мне не удалось. Не удивлюсь, если зеркал здесь нет. Внешность моя, мягко говоря, оказалась не ахти. Круглое лицо с выпученными глазами и явными признаками идиотизма настроения не добавило. Все попаданцы как попаданцы, если уж и попадают, то в тело атлета, а я вселился в желеобразную субстанцию с головой жабы. Попытавшись привести в порядок белобрысую шевелюру, остался недоволен результатом. Выпросил у Ерама штаны. Вместе с холщовыми штанами он припер мне белую рубаху из очень даже неплохого материала, зеленый пояс и глиняный свисток в форме птицы. Вопросительно ткнув пальцем в свисток, получил аналогичный тычок в собственную грудь. Так, вещи явно мои, просто были сданы на хранение. При попытке прогуляться наткнулся на яростное сопротивление Ерама. И хотя окончательного вывода о своем происхождении так и не сделал, появилась первая цель – надо осмотреться, хотя бы выйти на улицу.
Алессон эль Люмен появился сразу после бульонного обеда. Им оказался тот самый Гэндальф-один, старик, как потом выяснилось, довольно приятный.
– Алессон эль Люмен, – представился он, не надевая амулета.
– Э-э, Норман.
Сквозь бороду проступила улыбка. Старик надел амулет, и в голове прозвучал бархатистый голос:
– Я знаю. Как самочувствие?
– Хорошо.
– Головокружения, обмороки?
– Нет, не было.
– Сейчас тебе необходимо принять кое-какие зелья, они увеличат твое восприятие извне.
– Как?
– Ты будешь быстрее запоминать то, что видишь и слышишь.
Из торбы, принесенной незаменимым Ерамом, маг выставил на прикроватный столик различные склянки. Столик, кстати, Ерам припер еще утром.
Последующие два дня я под руководством Алессона по два-три часа изучал язык Исварии – королевства, в котором оказался, ну или жил до этого, окончательно для себя я так и не решил. Новый язык впитывал как губка. Никогда не замечал за собой склонности к полиглотству, а тут как прорвало. Подозрения конечно же пали на склянки Алессона. Но каков эффект! Куда там методу Давыдовой. Через два дня я мог высказать Ераму практически все свои пожелания. Алессон же укреплял и мое здоровье при помощи не самых аппетитно пахнущих и приятно выглядящих жидкостей.
Один раз в медицинских целях меня выгулял по двору академии Ерам. Разумеется, по распоряжению мага. Академия представляла собой крепость с огромным средневековым замком внутри и кучей всевозможных построек. Почти все постройки были выполнены в замковом стиле, то есть из крупных каменных блоков. «Это ж сколько они труда вбухали, пока строили! Хотя магия… Может, они одним движением волшебной палочки умеют выращивать такие вот замки из земли!» Мне представился Алессон, «выращивающий» дворец.