Норман
Шрифт:
Внешние стены крепости вверху завершали прямоугольные зубцы. По углам торчали две башни. Я предполагал, что и на других углах они стоят, но обзор закрывал замок. Между постройками бесконечно сновали студиозусы. В том, что это именно студенты, я нисколько не сомневался. Несмотря на древнюю одежду, от них словно пахло зубрежкой, беззаботностью и гулянками. На улице дышалось легко. Оказалось довольно прохладно, хотя снега не было. Не зря Ерам притащил мне теплый шерстяной плащ. Несмотря на холод, в воздухе прямо пахло весной. Свежий воздух пьяно дурманил голову.
– Норман!
Я не сразу
– Норман!
От кучки проходящих студенток отделилось создание в серой хламиде. Вблизи оно оказалось миниатюрной девчушкой лет четырнадцати, с черными локонами, огромными зелеными глазами и очень миленьким личиком.
– Норман, привет. А ты как здесь очутился? – скороговоркой заговорила девушка. – Ах да, тебя же на лечение привезли, дядя говорил.
Она запрыгала вокруг меня, как воробей.
– Нейла! – прокричал кто-то из кучки студенток.
– Сейчас!
– Нейла!
– Ну ладно, мне пора, увидимся, пучеглазик!
Девушка ловко подпрыгнула, чмокнула меня в щеку и упорхнула.
Я даже слова вставить не успел, стоял и ошарашенно хлопал глазами. Ерам потянул меня за рукав, выводя из ступора.
На третий день занятий появился Ярул эль Варух.
– Привет! – поздоровался я с магом на исварском.
– Я вижу, у тебя успехи, но более знатным людям принято говорить «здравствуйте», – беззлобно произнес маг, надев амулет. – Но тебе пока простительно.
Я хотел было указать ему на то, что он мне тоже тыкает, но вовремя прикусил язык: кто его знает, как у них тут по этикету маги общаются с людьми! Да и своего статуса в обществе я пока не знал, потом разберусь.
– Итак, молодой человек, – продолжил маг, – я вижу, что первый этап твоего лечения успешно завершен. Ты вполне связно мыслишь. Никаких отклонений от мышления обычного человека не замечено. Делаешь неплохие успехи в овладении языком. Для дальнейшего твоего выздоровления необходимо произвести осмотр и некоторые процедуры.
Зазвучавший в голове голос сквозил каким то холодом, а чувство самосохранения взревело сиреной: «Врет!»
– Может, не стоит, вроде и так все прекрасно!
– Для закрепления успеха просто необходимо провести кое-какой ритуал.
В моих глазах поплыли круги, появилась тошнота, я стал проваливаться в омут. Да чтоб тебя!..
Маг устало встал со стула: «Ну вот и закончили. Как же долго пришлось возиться, уже третья четверть ночи. Зато все получилось! Блокировка плотно завязана с душой, попробует кто-либо снять – и душа уйдет. Правда, пришлось для маскировки наложить плетение увеличения восприятия. Пусть это будет тебе мой подарок. Если кто-то и рассмотрит, то всегда можно будет объяснить необходимостью ускоренного обучения больного. Через круг плетение спадет без подпитки, а блокировка к тому времени настолько срастется с каналами мозга, что сам Некрос не сможет разорвать. Да и проживешь ли ты круг, иномирянин. Прощай. А как все-таки жаль, столько знаний!»
Глава 2
Норман
– Дядя Храм, дядя Храм, а почему тебя назвали в честь здания на площади?
– Это не меня в честь него, это его в честь меня назвали.
– Шути
– Понимаешь, Норман, – осознал свою ошибку Храм, – мое имя из другого языка, и означает оно «отчаянный», а название здания на площади просто звучит так же.
Уже шесть десятин как я вернулся от лекарей академии. Дома оказалось значительно веселее. Хотя академию я плохо помнил. Запомнил только, что там все строгие.
Зато дома раздолье, все добры ко мне. Дядя Лекам, друг отца, который жил вместе с нами, конечно, заставлял учиться, но всего пару частей в день. Я уже много знал. Как говорить. Кто такие боги. Как считать. Что в мере – сто ударов сердца, в части – сто мер, в сутках – двадцать частей, а день и ночь можно еще делить на четверти. В сезоне десять десятин и два дня, а сезонов четыре, и из них состоит круг солнца. Город, рядом с которым находилась академия, назывался Еканул, а страна – Исвария или Исварское королевство, и еще много-много чего другого.
А в остальное время я помогал отцу в лавке или дяде Лекаму варить эликсиры, а то вообще пропадал в конюшне с Барсом. В Барса, белоснежного жеребца, я был влюблен. Таскал ему морковь, выпрошенную, а после того как стал получать отказы, и наглым образом стибренную у Арофьи, нашей кухарки, прачки и уборщицы по совместительству. Мне было в радость не только мыть коня, но даже убирать каждый вечер на конюшне. Данную почетную обязанность с радостью сложил с себя отец.
А сегодня вернулся дядя Храм! Он уезжал сопровождать купеческий обоз. И все бы ничего, но дядя Храм был орком! Настоящим орком с зелено-коричневой кожей и клыками. А орков я никогда не видел, а может, и видел, но не помнил. Отец сказал, что после болезни я могу чего-то не помнить. Мало того что дядя Храм был орком, он был орком в доспехе и с огромным мечом. И я крутился вокруг него вот уже больше части, задирая голову, чтобы рассмотреть клыки. Я и сам не маленького роста, почти четыре локтя (дядя Лекам замерял), но в дяде Храме, казалось, было все пять.
– Знаешь, Ровный, я начинаю скучать по тому времени, когда он молчал, – пророкотал орк, хмуро глядя на Нормана. – А может, мне его съесть?
У меня, видимо, расширились глаза, потому что дядя Лекам с отцом прыснули от смеха.
– Так, малец, я дарю тебе вот этот нож и сегодня тебя не вижу и не слышу. – Храм отцепил со своего пояса обоюдоострый кинжал в ножнах и протянул мне.
То, что для орка было ножом, мне больше подходило как меч. Я с усилием наполовину вынул нож из ножен и рванул за дом, потом приостановился:
– Спасибо, дядя Храм!
– Норман, с ножом со двора ни-ни. – Отец строго посмотрел на меня.
– Почему?
– Тебя только отпусти, зарежешь еще кого.
– Ну, пап.
– Нет, я сказал! Кто вчера устроил драку с базарными мальчишками?
– А чего они меня орочьим прихвостнем и придурком обзывали? А откуда ты про драку знаешь?
– Ты на лицо свое посмотри, под глазами сине.
– Ла-а-дно.
Над двором повисло молчание, казалось, даже птицы не щебетали.