Носферату
Шрифт:
Оказалось, комиссар знает больше, чем мы полагали. Эверс — один из младших сотрудников делегации Союза земных предпринимателей, основной целью визита которой является, по документам, внутренний аудит подконтрольного Земле предприятия, проверка документации на соответствие различным положениям, пунктам и набранным бисерным петитом замечаниям, а в реальности — ужесточение контроля над корпорацией.
— Поймите, господа, — проговорил комиссар совсем иным тоном — решительно и скоро, — как полицейский я должен делать вид, что ничего этого не знаю, но моя супруга и двое из троих сыновей работают в «Нако». На прошлой неделе нам выписали для домашних нужд уже второго андроида. Супруга и старший сын полностью отформатировали свои домашние
Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Я был зол на Машку за свой страх. От одной мысли, что я мог потерять Иванову, стало так скверно, что я потянулся расстегнуть ворот рубашки. Благо комиссар и Анна оказались слишком поглощены разговором, чтобы заметить мое смятение.
— Поначалу я подозревал начальника безопасности в организации первого покушения, — продолжал Ситтон, — но во время второго он получил несколько осколочных ранений, которые едва не стоили ему жизни. Я полагаю, смерть госпожи Эрн — это открытое предупреждение Марь Ванна. Чтобы остановить смерти, она должна отдать материк. Я не сказал бы вам всего этого, если бы не подтверждение допуска от самой главы «Нако». Видимо, вам доверяют. Поэтому говорю прямо — я считаю, что это очередное покушение. Покойная госпожа академик была правой рукой госпожи Ванна, главой исследовательского сектора. Ее смерть и то, как все было обставлено, можно рассматривать только как последнее предупреждение. Думаю, за этим вполне может стоять Земля, и то, что господин Эверс был близким другом жертвы, только укрепляет меня в этих подозрениях.
Я охотно согласился с ним. Но, к моему удивлению, Анну заинтересовало совершенно другое. Она принялась расспрашивать про Коновалова и подозрения на его счет. Комиссар очень метко и точно описал ей Машкиного боевого гнома, а я мысленно поставил себе галочку — присмотреться к нему повнимательнее. Я уже пожалел, что сбежал из «Нако», не потолковав с шефом безопасности. Меня извиняло лишь то, что — случись этот разговор — он навялил бы мне обещанную пару андроидов. Не хватало еще таскать за собой это высокотехнологичное шапито.
— Скажите, комиссар, — спросила Анна, не глядя в мою сторону, — насколько самоотверженно господин Коновалов предан своей начальнице?
Я даже не успел понять, что делаю: схватил Анну за руку и дернул к себе.
«Не будь ревнивой сукой, — прошипел во мне кто-то незнакомый, — не трогай Машку. Ей и без тебя хватает».
Анна посмотрела на меня долгим холодным взглядом. Я начал извиняться за резкие слова, что-то беспомощно бормоча. Комиссар стоял в сторонке, дожидаясь, когда мы договоримся. Анна молчала.
— Я не хочу искать дурное в твоих друзьях, Ферро, — сказала она наконец, — но и закрывать глаза на факты не намерена. Я буду копать везде, где сочту нужным. И если тебе это не нравится, можешь жалеть, что взял меня с собой. Но я уже на службе, комиссару переслали все необходимые бумаги, и он не против моего участия в деле со стороны Земли. Так что давай без истерик.
Я сжал кулаки, напомнив себе, что сам только что обидел ее, что она — моя любимая и мы просто оба слишком взвинчены всем этим.
— Тогда, надеюсь, ты не будешь против, если мы встретимся с основным подозреваемым, этим Эверсом, а уже потом, если ничего не найдем, займемся копанием в грязном белье «Нако»?
Она кивнула. Комиссар предложил нам свой кар, и мы решили воспользоваться его любезностью.
Я скоро пожалел, что не позвонил Саньку. С его помощью мы сэкономили бы часа полтора. Штаб делегации Союза земных предпринимателей внешне
Я представлял Эверса другим: рослым красавцем с томным васильковым взором и ямочкой на подбородке, как у героических космолетчиков прошлого. Я специально посмотрел в дороге, что на него можно накопать в сети, и приготовился к встрече с полновесным альфа-самцом.
На первый взгляд все вышеупомянутое было в наличии: и ямка на подбородке, и взгляд, и широкие плечи. Но под васильковыми очами подозреваемого залегли темные тени, героический подбородок обметало едва приметной щетиной, плечи поникли, а сцепленные в надменно-деловом жесте пальцы дрожали.
— Я знаю, о чем вы хотите поговорить, господа, — начал он, едва мы покончили с приветствиями и проводивший нас в кабинет молодой человек в сером костюме скрылся за дверью. — Я не убивал Грету Эрн. Я… любил ее.
Я понял, что верю ему. Анна и комиссар, по всей видимости, оказались не так доверчивы. Под их холодными взглядами Эверс совсем растерялся, и я понял, почему Гретхен говорила о своем ухажере с такой мягкой материнской снисходительностью. За фасадом бравого космолетчика скрывался обыкновенный клерк средней руки, который, в этом я был уже полностью уверен, любил Грету. Но кто знает, насколько это чувство мешало его хозяевам и может ли он им противостоять.
— Мы соболезнуем вашей утрате, — дежурным тоном произнес Ситтон.
— И приложим все усилия к тому, чтобы отыскать того, кто виновен в смерти женщины, которую вы любили, — ласково продолжила Анна, стараясь сгладить впечатление от сухой деловитости коллеги.
Эверс кивал, вновь и вновь повторяя, что понимает — это наша работа, и постарается помочь следствию и ответить на все вопросы.
— Вы были вчера на квартире госпожи Эрн? — поинтересовался Ситтон. Анна достала из сумочки свой дежурный блокнот. Я наблюдал за выражением лица Энди, отмечая про себя едва заметные изъяны его героического облика. Маленькие, почти женские уши; то, как он щурился, вглядываясь в лица собеседников, — скрывал, что немного близорук; навязчивое движение пальца, словно он крутил на нем невидимый брелок.
— Вчера я был у Греты только утром. Предупредил, что не приду ночевать — накопилось много работы с отчетами. Она не расстроилась, ответила, что у нее тоже есть над чем поработать. Последнее время она была очень увлечена какой-то идеей и порой сама оставалась в лаборатории или по ночам рассчитывала что-то на компьютере дома. Мы встретились днем, пообедали вместе в кафе, а потом я отправился сюда и просидел до утра. Хотел пойти домой, побриться и переодеться, но тут мне сказали, что ее… что с ней… что она…