Ноша
Шрифт:
– отказ от объединения и самостоятельное развитие русских земель в границах Московского и Литовского государств.
Сторонниками первой альтернативы были правящая в Литовской Руси династия (Гедимин, Ольгерд, Кейстут, Ягайло, Витовт), литовская знать (видимо, частично), восточнославянское боярство и городское население (выражало своё мнение через институт вече) западных русских земель, бояре и горожане Новгородской и Псковской республик, Смоленского, Тверского и некоторых других княжеств.
Литовская Русь превосходила Московскую как по территории, так и в военном отношении. Витовт назначал и свергал
Но!
Но основными противниками первой и сторонниками второй альтернативы были московские князья и бояре, а также русская православная церковь.
А против объединения под властью Москвы выступали правящая династия Гедиминовичей, феодалы и горожане Великого княжества Литовского и Русского, ведь они (горожане) обладали большими, чем феодалы и тем более горожане Владимирской Руси, правами и привилегиями. И они не собирались терять свои свободы, а это было бы неизбежно в случае победы Москвы. Силой присоединить к себе земли Западной Руси московские князья не могли, так как даже в небольшом регионе Северо-востока Руси они с трудом удерживали лидерство, которое оспаривали Новгород, Тверь, Галич, другие княжества, и уже более столетия не могли противостоять Орде. И не было у Москвы военной силы, чтобы подчинить себе мощное Литовское государство.
Перед Московскими князьями стоял следующий выбор:
– согласиться на формирование единого российского государства под властью Вильно и потерять статус регионального лидера;
– противодействовать этому процессу, открывавшему блестящие перспективы для Руси, обособить развитие Северо-восточных княжеств от других земель некогда единого Киевского государства, но сохранить при этом и в будущем укрепить статус регионального лидера.
Между национальными и местечковыми интересами московская элита выбрала местечковые.
Ей активно содействовала и русская православная церковь. Её больше устраивало почтительное послушание московских князей, нежели небрежное покровительство Гедиминовичей. В политической жизни единого государства она бы уже не играла столь заметной роли, как в Московской Руси.
Но если бы! Если бы такой союз состоялся, то:
– вместо самодержавия развивалась бы сословно-представительная монархия, какая была в Литовской Руси;
– освобождение от ордынского ига произошло бы на 100 лет раньше;
– были бы восстановлены разорванные ордынским нашествием связи с Западной Европой.
Иго ордынских ханов принесло не только смерть, разорение и унижение, не только затормозило развитие страны и изменило направление её движения, но и значительно сократило потенциал свободы во всех слоях общества. Князья Северо-восточной Руси вынуждены были раболепно подчиняться ханам и постепенно утратили свои права и привилегии. Княжеско-подданические отношения взяли верх над вассально-дружинными. Князь больше не был «первым среди равных» в отношениях со старшими дружинниками – вассалами (боярами). Уже во второй половине XV века стандартным обращением феодалов к Ивану III стало:
«Яз холоп твой».
Горожане, пожертвовав своими вечевыми вольностями, пошли на союз с князем, потому что консолидация, а не противоборство
Свободы и вольности крепнут там, где развиваются товарно-денежные отношения, ремесло, торговля. Разрушая города, татары разрушали ту среду, в которой эти вольности могли существовать. И на основе которых в будущем начнут формироваться буржуазные свободы.
В первой половине XV века многочисленные государственные образования Северо-восточной Руси представляли собой три силы:
– Новгород и Тверь, богатевшие на транзитной торговле с Западом и Востоком;
– Север и отчасти в Поволжье – Галич, Вятка и Устюг, – где бурно росли города, развивалась соледобывающая промышленность, существовало свободное крестьянство, и где намечались пути предбуржуазного развития России;
2 центральные области Московского княжества, мало связанные с торговлей и не имевшие естественных богатств. Одновременно с ростом городов на западных и северных окраинах приходили в упадок Владимир, Переславль, Ростов, Суздаль. Города в центре по мере роста земледелия становились аграрными.
И снова возникла ситуация выбора:
– Москва или Галич;
– укрепление феодальных отношений, потеря свободы как элитой, так и народом, или путь предбуржуазного развития страны.
Борьба длилась 28 лет и закончилась победой Москвы.
А Москве противостояла северная вольница промысловых людей и свободных крестьян.
Падение Галича повлекло за собой падение Твери и Новгорода, а затем и опричнину.
Победа Москвы во многом повлияла на то, что Великое Владимирское княжество, оказавшись на развилке путей, пошло не по предбуржуазному, а по крепостническому пути развития, пути несвободы.
Цена, которую заплатил весь народ – и господа, и слуги – невелика: всего лишь утеряна свобода.
Да помилуйте, нужна ли она вообще?!
И была ли она когда-нибудь на Святой Руси?
Может, и не было, но после подчинения русских земель Москве градус несвободы повысился.
Герцен, анализируя подчинение Новгорода Москве в 1478 году, писал:
«…Свободный от монгольского ига, великий и могучий Новгород всегда ставил права общины выше прав князя. Москва – удел, верный своим князьям, поднявшаяся милостью монголов на развалинах древних городов, заселённая племенем, никогда не знавшим настоящей общинной свободы Киевского периода. Россия могла быть спасена путём развития общинных учреждений или установлением самодержавной власти одного лица. События сложились в пользу самодержавия, Россия была спасена; она стала сильной, великой – но какой ценой? Это самая несчастная, самая порабощенная из стран земного шара; Москва спасла Россию, задушив всё, что было свободно в русской жизни».
Аксель
И какой исторический вывод мы делаем?
Что свободолюбивый Киев последние годы добивается воли, а Москва обещает стабильность в обмен на её потерю? Крым оторвала, войну на Востоке разожгла. А россиян уверяет, что у них-то в стране стабильность. Обеспеченная полной потерей свободы.
Людмила
Так бы и послала его куда-нибудь подальше.
Держится, держится, а потом вдруг сказанёт что-нибудь такое…