Ноттингем

Винчестер Лина

Я сломалась в одну секунду. Прямо во время выступления на футбольном матче Ноттингема против школы Клифтона. Я была флайером, Ви и Бренда подняли меня, держа на вытянутых руках. Рядом взмыла Кларисса, и мы должны были взяться за руки, но ее ладонь вдруг начала рябить и уплывать все дальше. Лица зрителей на трибунах, свет прожекторов – все смешалось в смазанную картинку. Звон в ушах заглушил рев стадиона, в глазах потемнело, я прикрыла веки, а в следующую секунду проснулась в больничной палате.

Оказалось,

я потеряла сознание, и только благодаря страховке девочек не сломала себе шею. Доктор сказал, что у меня физическое истощение организма, плюс авитаминоз. Тогда я наконец осознала, насколько далеко зашла. Меня до невозможности раздражает эта черта в самой себе. Я не знаю меры ни в чем, включая чувства к Сойеру. Надеюсь, нельзя получить истощение организма от безответной любви?

– Ты ведь понимаешь, что я не отчитываю тебя, Гномик? – Сойер спрашивает так осторожно, словно я буйный пациент психиатрической клиники. – Просто беспокоюсь. В чем дело на самом деле? Давай вместе поищем триггер.

Вздохнув, я сдаюсь.

– Клариссу выгнали из команды. А тренер Кинни сказала, что я потолстела. Совсем скоро выберут нового капитана команды, но Кинни ни за что не отдаст место кому-то со спасательным кругом на животе. Утром я ела блинчики с кленовым сиропом, да и летом налегала на шоколад и вишневую газировку больше обычного. Но я тренировалась, плюс утренние пробежки. Мне казалось, что фигура в порядке…

Сойер усмехается, и это заставляет меня нахмуриться.

– Ты в курсе, что нельзя с понимающим видом просить человека найти триггер и излить душу, а потом смеяться, как только он начинает говорить, придурок?

– Кинни – садистка и психопатка, если считает, что ты потолстела.

– Но она больше никому не сказала про спасательный круг на животе.

Сойер смеется уже в открытую, за что я толкаю его в плечо.

– Все знают ее манеру общения, Райлс, она либо мотивирует таким извращенным способом, либо ставит на место, когда кто-то перечит ей.

Я и правда получила замечание после неудачной шутки. Мне становится намного легче, но я вспоминаю свое отражение в зеркале, из-за чего сомнение все еще горит красной лампочкой в голове.

– Спасательный круг, – повторяет Сойер, качая головой.

– Знаю, что ты ненавидишь все эти девчачьи разговоры, но я сегодня смотрела в зеркало, и мне показалось, что бока появились.

В ответ он награждает меня скептическим взглядом. Раздраженно выдохнув, я подхватываю край толстовки и задираю ее, оголяя живот.

– Видишь?

Сойер с трудом отрывает взгляд от моего лица. Улыбка постепенно сходит с его губ, пока он медленно опускает ресницы. От его взгляда кожу начинает покалывать, а мышцы живота напрягаются сами собой.

– Ты серьезно? – Он протягивает ладонь, но пальцы вдруг замирают в дюйме от моей

кожи. – Руки все еще грязные.

Сойер молча спрашивает разрешения прикоснуться. Мне остается только кивнуть, потому что если у него грязные лишь руки, то у меня абсолютно грязные мысли.

Теплая, чуть огрубевшая после работы в сервисе ладонь, касается моей кожи, и я изо всех сил сдерживаю резкий вдох, стараясь дышать как можно ровнее.

– Райлс, – едва слышно произносит Сойер, неспешно водя большим пальцем вверх-вниз вдоль моей талии, – ты права, у тебя невероятно толстые бока. Кошмар.

Рассмеявшись, я откидываюсь на спинку стула и опускаю толстовку. Сойер уже не касается меня, но кожа все еще горит в том месте, где только что была его ладонь.

– Прости за глупое нытье. Мне просто нужно было услышать, что все в порядке.

Сойер поднимается и тут же склоняется надо мной, в этот раз он уже не спрашивает разрешения перед тем, как обхватить ладонями мои щеки. Кончики пальцев невесомо касаются висков, забираются в волосы и скользят к затылку. Во взгляде нет и намека на улыбку, он даже как-то слишком серьезен.

Ох, боже. Обычно так начинаются все мои эротические сны.

– Хватит искать в себе минусы, – просит Сойер тихим, но строгим тоном. – К черту чужую критику, нельзя понравиться и угодить всем.

– Это прозвучит ужасно, но мне правда хочется нравиться всем. Абсолютно всем.

– Так не бывает, и ты это знаешь.

Из всего окружения только Сойер знает, что у меня проблемы с принятием настоящей себя. Люди думают, что я лучше, чем есть на самом деле, а я хочу соответствовать репутации, которую выстраивала годами.

– Перестань видеть собственные плюсы как минусы и убивать свою индивидуальность. – Он подхватывает прядь моих волос и легонько дергает, намекая, что я сменила цвет волос из-за того, что с самого детства ненавидела насмешки о рыжем цвете. – Ты красивая, смешная, сексуальная чирлидерша-отличница, которая читает дерьмовые книги.

– Ты сказал «красивая и сексуальная»? – с улыбкой повторяю я, пытаясь уйти от серьезной темы. – Мне нравится, когда ты говоришь мне комплименты.

– Я сказал, что ты читаешь дерьмовые книги. А еще у тебя бока толстые. И ты любишь самый уродливый цвет на свете.

– Покрасишь в него машину, чтобы я тоже могла считать тебя сексуальным?

– Хорошая попытка, но нет. – Поглаживая мою щеку большим пальцем, он приближается, собираясь чмокнуть меня в нос, и я едва сдерживаюсь, чтобы не приподняться на стуле. Тогда будет вероятность, что Сойер промахнется и попадет прямиком в мои губы.

Со стороны входа слышатся шаги.

– Сойер, ты здесь? – раздается голос Мишель.

Ну, конечно, они ведь собирались встретиться. У меня внутри словно гасят свет.