Ноттингем

Винчестер Лина

– Для этого у тебя есть я.

– Я не нравлюсь твоим друзьям, Райли, и не хочу быть для тебя обузой.

– Какая-то глупость, у нас с Каллумом одни и те же друзья.

Прочистив горло, Фелисити перетаптывается с ноги на ногу.

– И он от них не в восторге.

Это вызывает у меня смешок.

– Чушь.

Ее аргументы убивают мои нервные клетки. Фелис могла бы попросить о помощи меня, только вот ей нужно не это, она хочет проводить время с Каллумом. Как много времени нужно девушке, обделенной мужским вниманием и родительской заботой, чтобы запасть на красивого парня, говорящего то, что она хочет услышать?

– Надеюсь, ты помнишь, что Каллум мой бывший? И то, что он дарит тебе цветы и плюшевых

мишек, – это как минимум неправильно.

– Ты его любишь?

– Что?

– Ты любишь Каллума?

– Н-нет, – отвечаю я, слегка запнувшись. Но не потому, что сомневаюсь, а потому, что разговор с Фелис удивляет меня все больше с каждой ее брошенной фразой.

– Если ты его не любишь и не хочешь быть с ним, что плохого в том, что я буду с ним дружить?

– Вопрос, конечно, логичный. Но как насчет женской солидарности?

– Но если Каллум тебе не нужен, а нам нравится проводить время вместе, то, может, тебе тоже стоит проявить женскую солидарность и позволить нам общаться? Что плохого в том, что он поможет мне стать лучше и полюбить себя? Мне всю жизнь указывают, что делать. И вот когда я приехала сюда и подумала, что могу сама принимать решения, ты указываешь мне, что делать.

– Фелисити. – Прикрыв веки, я складываю ладони вместе и делаю глубокий вдох, изо всех сил стараясь не сорваться, чтобы не накричать на нее. – С тобой очень сложно вести диалог. Скажем так: если не хочешь конфликтовать со мной, тебе лучше держаться от Каллума подальше. И ради бога, что бы ни произошло, ни за что и ни при каких обстоятельствах не шли ему интимные фото.

Фелис долго смотрит на меня. Постепенно ее большие карие глаза наполняются слезами, и мне становится стыдно. Сама не знаю за что. Возможно, все дело в жалости к Фелисити и ее истории, к тому, что она впервые почувствовала свободу и возможность быть обычной школьницей, не находящейся под гнетом непрерывной травли. Наверняка сейчас в глазах Фелис я выгляжу как злобная Реджина Джордж из «Дрянных девчонок». Господи, я что, действительно чей-то антагонист?

– Ты ведешь себя прямо как мой отчим! – внезапно выпаливает она и драматично убегает в сторону крыльца дома Сойера.

А я пытаюсь понять, по каким параметрам Фелис сравнила меня с абьюзивным козлом, который много лет отравляет жизнь ей и ее матери. И это звучит намного хуже, чем Реджина Джордж.

– Райли, – зовет мама, выйдя на крыльцо. – Посуда ждет.

Убираясь на кухне, я снова и снова прокручиваю в голове разговор с Фелисити. Неужели Каллум ее настолько обработал? Так быстро? А он хорош.

Угрозы о том, что он сделает из Фелис новую версию меня, совсем не пугают. Меня больше волнует, что ослепленный азартом Каллум действительно может перейти черту и разрушить что-то по-настоящему важное для меня. А еще он разобьет сердце Фелис, у которой наверняка психологическая травма из-за отчима и идиотов-одноклассников. Скорее всего, она отчаянно нуждается в защите и заботе. Жаль, что для этого Фелисити выбрала не того парня.

Закончив с уборкой, снова выхожу за дверь и иду к дому Сойера. Постучавшись и не дожидаясь ответа, я захожу внутрь. В доме пахнет яблоками с корицей – миссис Вуд явно пекла сегодня. Прохожу вдоль светлого холла. На стенах с пожелтевшими от времени обоями висят семейные фотографии, а у подъема на второй этаж даже есть наша с Сойером детская фотография: он качается на качелях, а я реву, потому что он не уступает мне место. Ничего не изменилось, только теперь я готова реветь, потому что он никак не уступает мне место своей девушки.

Заглядываю на кухню. Скарлетт сидит за столом в окружении счетов, а рядом лежат смятые купюры, и я точно знаю, что их оставил Сойер, – это его небрежный почерк и отсутствие бумажника. Темные густые волосы миссис Вуд собраны в небрежный хвост, а джинсовый жилет, надетый поверх футболки, перепачкан следами

муки. Не замечая меня, она вглядывается в бумаги и устало проводит ладонью по худощавому лицу.

– Привет, миссис Вуд, – говорю я, прислонившись плечом к арочному проему. – Тяжелый день?

Она поднимает голову, и в карих глазах тут же отражается привычная теплота.

– Ненавижу разбирать счета! Клянусь, именно это занятие и забирает молодость.

– Папа каждый раз выпивает виски перед тем, как сесть за бумаги.

Лицо Скарлетт принимает страдальческий и почти болезненный вид, и мне становится стыдно, что я задела острую тему. После развода у матери Сойера случился нервный срыв и появились проблемы с алкоголем, хоть это и продлилось пару недель. Второй срыв произошел в прошлом году после встречи выпускников, когда Скарлетт почувствовала, что ничего не добилась в жизни по сравнению с бывшими одноклассниками. Мать-одиночка, воспитывающая двоих детей и работающая поваром в местной закусочной. Этот срыв заставил отца Сойера вернуться в Гамильтон и отправить бывшую жену в реабилитационный центр. Пробыв там месяц, миссис Вуд вернулась домой и вступила в сообщество АА [12] . У нее уже есть красная монета трезвости [13] , означающая, что она не притрагивалась к алкоголю восемь месяцев, а в октябре получит фиолетовую фишку – за девять месяцев трезвости.

12

Анонимные алкоголики (АА) – содружество, объединяющее людей, которые делятся друг с другом своим опытом, силами и надеждами, чтобы решить свою общую проблему и помочь другим избавиться от алкоголизма.

13

Монета трезвости – специальный жетон (фишка), который выдается членам общества АА, чтобы отмечать количество времени, которое участник воздерживался от спиртного.

– Хочешь кусочек пирога?

Я качаю головой, и, скорее всего, на моем лице отражается такое же страдальческое выражение, как и у нее. Клянусь, выпечка Скарлетт Вуд самая вкусная в мире.

– Спасибо, но я только поужинала. Сойер у себя?

Кивнув, она легонько похлопывает ладонью по столу.

– Райли, погоди, присядь на минутку.

Отодвинув стул, я сажусь напротив. Мама Сойера сцепляет пальцы в замок, а выражение ее лица вдруг становится серьезным, словно она вот-вот скажет: «Я знаю, что ты без ума от моего сына. Не будь дурой, это слишком очевидно. Отстань уже от него наконец».

– Сколько заявок на поступление ты планируешь подавать в университеты?

– Пять. Хочу перестраховаться, но надеюсь, что меня без вопросов возьмут в Сан-Бернардино. Больше всего я боюсь попасть в лист ожидания.

– И все подают столько же?

– В основном да, где-то от трех до пяти заявлений. Хотя Люси Маллиган подает сразу в девять университетов, но у нее это связано с ОКР [14] и зацикленностью на цифре девять. А что такое?

– У Сойера ведь все хорошо с учебой? Как думаешь, он сдаст экзамены на высший балл?

14

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), или невроз навязчивых состояний, – это расстройство психического здоровья, во время которого у людей появляются повторяющиеся нежелательные мысли, идеи или ощущения (навязчивые идеи), которые заставляют их чувствовать, что они вынуждены делать что-то с определенной периодичностью.