Новичок
Шрифт:
Уже одних зоргов хватит… Кстати, поселения гоблинов тоже не видно. Однако низкие сферические хижины из лозы и обнаружить сложней, на фоне зарослей запросто не заметишь. Даже пироги у зоргов чёрные, издали не отсвечивают. Каждый дальний поворот реки являл очередной живописный пейзаж, каждый залив или коса — какую-нибудь живность, разобрать, кто это, как правило, не успеваешь, прячутся, заслышав натужный гул двух моторов. А птица не боится.
Таинственное поселение где-то рядом. Винни уже два раза первым замечал заброшенные стоянки небольших групп,
Зараза! Стараюсь мыслить рационально, но фантастика так и лезет в голову!
Что творилось на Кристе до появления людей и зоргов? Цивилизация, способная на такое капитальное строительство, наверняка имела чёткую иерархию, развитую экономику, обдуманную стратегию развития и большую численность населения. Отчего бы не предположить: неизвестные строители каменных громадин так же, как мы, на Кристу были заброшены, причём необязательно речным способом — эксперимент же! Наземный Крест? Ох, ёлки… Но тогда надо ставить отметку: эксперимент неведомых космических сил по заселению состоявшимися цивилизациями планет-матриц не удался, и остаётся только гадать почему. Нет ответов. Пора объявлять конкурс на лучший фантастический рассказ.
Одни вопросы, ломать голову над загадками планеты можно бесконечно, но это непродуктивное занятие, пока в распоряжении исследователя не будет надёжно установленных фактов. Вот есть фениксы — можно с ними разбираться. Молодцы мы, хоть что-то добыли! Правда, добыча визуально кислая. Поздним вечером я не отпустил ребят к месту падения огромной птицы — в темноте сельва особенно негативно относится к хождению по своим землям двуногих пришельцев. Пошли утром, притащили в цитадель часть крыла. Всё, больше не получите, остальное за ночь сожрали подоспевшие хищники… Трофей лежит у меня в комнате, ждёт, когда отвезу профессору.
К чему всё это я? Да к тому, что уже имеющихся тайн более чем достаточно.
И тут эти кандалы.
— Винни, скажи, в нижней части Леты случаи работорговли зафиксированы? — поинтересовался я у напарника, одновременно толкая его в спину.
От неожиданности вьетнамец вздрогнул, медленно потянулся, покрутил головой, разминая затёкшую в напряжённой позе шею.
— Ты же помнишь, обсуждали в крепости, никто не слышал. Могли быть случаи криминального рабства, в бандитских группировках. В Панизо, например. Но такое старательно прячут.
Похоже, он был рад зарождавшейся беседе.
— Почему? Нравы у многих дикие.
— Люди начнут бежать, если узнают. Река рядом, лодки есть почти у всех, города и поселения известны, не удержишь. Да и Манаус не потерпит рабовладения по соседству. А вот случаи людоедства в деревнях ниже Омахи случались, так знающие люди говорят… Хотя даже в Панизо первобытного хватает.
Мама, где я оказался, какая эпоха на инопланетном дворе? Ущипните меня, я сплю…
— Нам очень повезло, Дар, — неожиданно объявил напарник.
— Каким образом?
— С Германом. И с тем, что находимся в сфере Манауса.
—
Винни обернулся ещё раз.
— Что тебя удивляет, Дар? Так оно и есть.
— Вообще-то, я никакой особой демократии не заметил.
— А что бы хотел заметить?
— И сам не знаю… Наверное, ты прав. Я ещё плохо знаю другие поселения, и Манаус действительно самый передовой в социальном плане город. Но вот, смотри, началась война… И нас, простой народ, опять никто не спросил. Власть никогда не спрашивает народ, есть в этом великий обман.
— Обман? Но когда и кто обещал, что будут спрашивать перед принятиями решений? Почему тебя должны спрашивать?
— Не понял…
— Тебя спрашивали, когда давали имя? А место и время рождения?
Я машинально замотал головой, вьетнамец не отстал.
— Может, тебя спрашивали о желательной расе или интересовались твоим мнением, присваивая национальность? Точно так же и с властью, Дарий, она просто дана нам свыше. В развитом сообществе с тобой посоветуются один раз в пять лет, на выборах лидера — какой там срок в России? Могут даже провести ничего не определяющий референдум ради пиара. И хватит… Но когда надо решать вопрос о командировке военного контингента в Афганистан или о бомбёжке Югославии с Ливией, то спрашивать не будут. И это правильно, потому что после нескольких совещаний люди перестанут нормально работать, а начнут пить и ждать совещания по каждому вопросу.
— Подожди, ты что, в принципе против любой демократии? — удивился я.
— То, что я тебе сейчас описал, и есть демократия. Неужели ты думаешь, что в США или во Франции часто советуются с народом? — уже не поворачиваясь, хмыкнул он. — Дарий, ты не торопись с оценками. Подумай, ты человек взрослый. Представь себе перманентное народное собрание на площади.
— Да уж представляю! — вспомнил я недавнее.
После короткой паузы он спросил:
— Знаешь, чем восточная мудрость отличается от западной?
— Давай.
— Она правильней оценивает общество.
— Во ты сказал! Европа так не считает!
— Знаю, Дар, — улыбнулся мне Винни во все зубы, — им осталось только прожить столько же тысячелетий, чтобы проверить свою правоту.
И я замолчал, постепенно начиная переваривать очень спорные, но в чём-то без сомнения и весьма справедливые слова мудрого вьетнамца.
А потом появился остров, и с этого момента события начали развиваться стремительно.
Пш-шш…
— Техник, интересный островок прямо по курсу наблюдаете? — спросил Игорь, теперь идущий впереди нас.
— Подтверждаю.
— Чуть дальше ближнего мыса на поляне стоит мальчишка и машет. Решение?
Я присмотрелся и увидел подпрыгивающий среди деревьев силуэт.
— Вы подходите туда, а мы обогнём остров справа, проверим его. Игорь, оценка по вероятности огневой?
— Большой вероятности нет, командир, пацан сопливый всё-таки… Похоже, мирные люди. Однако будем наготове.