Новоселье
Шрифт:
Рядом ахнул Короед.
Яся вполне по-военному потребовала ответа: «И как это понимать?»
А понимать так: мы чуть не убили Наариэля. И я не знаю, как он сюда попал, почему он напал, и где его гномы. И почему он пытался нас, то есть — меня, убить? Вообще ничего не понимаю.
Короедовна велела не паниковать, во-первых, и не пытаться перехватить управление телом, во-вторых. Потому что она моими ногами до нашей коляски дойдёт, а я нет. Я на свои ноги завтра вообще не встану. На руки тоже. Эффект полной разбитости и почти убитости Бабушка мне клятвенно пообещала.
Ясе
Магическое зрение по-прежнему раскрашивало ночь яркими красками, но в душе образовался полный мрак. Карнэль пыталась утешать рассказами. А мне хотелось рвать и метать. И ещё рыдать.
— Миточка, не страдай раньше времени. Разберёмся. Вот, смотри, желтоватые сполохи — мелкая живность. Видишь, цвет совсем не яркий? Интенсивность излучения соответствует уровню разума.
— А тот оранжевый костёр слева — огромный разумный таракан?
— Ты же знаешь, что — нет. Это могила твоего жениха. Ырбуц, что я говорю?! Твой жених там спит. Драмзерховы кладбища! У вас тут совсем из ума выжить можно! — завелась Карнэль.
Конечно. Можно выжить из ума. Предатель. Клятвопреступник.
— Бабуль, я знаю, его душу завербовал некромант.
— Поживём-увидим, — не стала поддерживать мои потуги оправдать эльфа Синяя Бабушка.
Совершенно мокрый Лидорчик хлопал спросонья глазами и ничего не понимал. Но, увидев Наариэля, глазами хлопать перестал, потому что их выпучил. Зато начал икать. Совсем замёрз. С центральной аллеи доносилось тоскливое «Уииииииииа!» Это нас искала Нифса.
М-да, набралась я впечатлений… Кладбище, дождь, воющая сиреневая няня и прекрасный Наариэль, который опять выглядит как покойник. Покойник и предатель.
— Возницу я беру на себя, — взбодрила нашу компанию Бабуля.
И взяла-таки. Да ещё и показала, как это так берут, но мне экспериментировать пока запретила. А не очень-то и хотелось. Когда Бабушка Лидорчика усыпляла — это ещё ничего. Когда глушила Наариэля, тоже вроде понятно — боевые действия. Но подчинение выглядело совсем иначе. Наш гид стал похож на куклу. Только что был человек как человек — удивлённый и перепуганный (ещё бы — мы ж два тела с кладбища притащили), а после бабулиных манипуляций превратился в тупое и радостное создание с остекленевшим взглядом. Смотреть противно, мурлаг подери!
Карнэль моих эмоций не разделяла. По её мнению, лёгкое вмешательство в память и эмоциональная коррекция — пустяки. Оплату наш гид получил, приказ отвезти Нифсу и приехать с ней за нами завтра днём его бы всё равно порадовал, о двух телах возница забыл — ему же легче. А оттого, что некоторые жители Летарда немножко нам помогут, ничего страшного с ними не случится.
К тому моменту как мы добрались до «дворца» сыщика, бабуля почти убедила меня, что избавлений ближних от нервных стрессов — благо. И убедила бы совсем, если бы не тяжкие вздохи Лидорчика, который наблюдал эффект подчинения без утешений и объяснений — массовое избавление от стресса постигло и привратника, и всех трёх слуг в
Вот так мы и оказались в спальне кладбищенского философа. Хозяин «дворца» был бесцеремонно уложен в угол, обездвиженного Наариэля усадили в кресло, мы с Ясей присели на кровать, Короед подтащил второе кресло — приготовился допрашивать предателя, а Лидорчик нервно метался из угла в угол. Ещё бы ему не метаться? Повар сыщика бродит как молчаливое умертвие — еду нам носит, служанка такая же примороженная на стол накрывает, Короед сидит перед своим близнецом — бледным до синевы, а в гостинице Нарик один остался. Я бы тоже пометалась. Допросит Короед Наариэля, а потом…
— Если этот эльф, — отчеканила у меня в голове Синяя Бабушка, — догадался кто ты и кто мой внук, и поэтому собирался вас убить, я изменю ему память. Сотру. Утри сопли, детка. Любить своих убийц — вредно для здоровья. Узнаем, где гномы, догоним, и они тоже забудут о встрече в «Золотой Подкове».
— Наариэль совсем меня забудет и никогда не вспомнит?
— Почему же совсем и никогда? — холодно ответила никак не бабуля, а совсем уже Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх. — Он будет помнить ровно столько, сколько надо. И только то, что надо. Попал под Заклятие Разделения, его тело доставили к твоему дяде — учмагу. Сам он следовал за телом. Твой дядя сумел ему помочь… именно потому, что душа Наариэля осталась в этом мире. У вас дома он и очнулся. И потом отправился со своим отрядом на границу. В доме учмага была девочка, племянница. Ты. Это всё.
Ух, как мне паршиво-то стало, драмзерх подери! Со всех сторон гадко.
— Это хуже, чем ложь.
— Да, — не смущаясь, подтвердила Карнэль. — Это один из вариантов «Как нейтрализовать врага». Но можно и стереть ему память лет до пяти от роду. Пусть родители заново воспитывают. Можно подчинить лет на двадцать-тридцать — пусть послужит, заодно и клятву защищать тебя исполнит. Можно лишить сознания и заморозить развитие — жить будет, но как растение. Ну, и если хочешь, могу создать ему иллюзию любви. Ты же хочешь, чтобы он тебя любил?
— Нет! — Вот уж чего не надо, того не надо.
— Уже не хочешь!? — притворно удивилась Короедовна.
— Фальшивку не хочу. Ладно, пусть забывает меня. Хоть совсем.
Жаль, что Короедовна мной управляет. Я бы хоть поплакала что ли.
— Ладно, так ладно. Договорились, — подытожила Карнэль и, прокашлявшись моим горлом, скомандовала: — Таль, освободи частично этого мерзавца и держи его силу под контролем. Откажется отвечать, подчиняй и смотри, что у него там в памяти. С коррекцией я потом сама разберусь.
Ырбуц, как же мне хотелось убраться из комнаты вслед за служанкой!
Нет ничего тайного…
Не знаю, что в понимании Карнэль «грубое вторжение», но, по-моему, ударенный обухом по голове пришёл бы в сознание быстрее, чем маг из Дома Синей Вязи. Наариэль переводил мутный взгляд с меня на Короеда, с Короеда на Ясю, на Лидорчика, и, кажется, никого не узнавал. Я уж было подумала, что Керосинова Бабушка переусердствовала и всё-таки превратила эльфа в растение ещё там, на кладбище.