Новые герои

Непейвода Софья Николаевна

Поклонившись, Дирит сел в приготовленное для него кресло, сделав мне знак встать за его спиной.

— Первая Жрица предлагает Вам заключить между нашими странами пакт о ненападении, — приступил к делу дроу.

Безликий на мгновение взглянул на Дирита, но его взгляд тут же вновь ушел вдаль. Больше он ничем не показал, что слышал это предложение.

— Нам нет необходимости заключать с вами этот договор, — резко ответил Мор. — Мы сильнее.

— Одна сторона всегда сильнее, — вежливо возразил дроу. — Разве эта причина избегать политических контактов?

— Да. Вы нас боитесь, поэтому и пытаетесь обеспечить себе безопасность, — каждое

слово черного иртериана источало яд.

— Мы не боимся Вас, но уважаем и опасаемся, — признал Дирит. — У Вас слишком много внутригосударственных проблем. Мы могли бы обеспечить Вашу безопасность на нашей границе.

— Ты зря пришел. Ваши предложения нас не интересуют, — я с ужасом наблюдал, как разгораются глаза Мора.

— Тогда мне жаль, что я потревожил Ваш покой, — встав, поклонился дроу.

— Нет, — впервые заговорил Второй. — Сядь.

Его голос был полон такой силы и был настолько бесстрастен, что напомнил мне ледяной ветер в громадной снежной пустыне.

Дроу послушно опустился в кресло.

— У нас нет вражды к вам. Мы согласны на пакт на названных условиях.

— Но Учитель… — начал Мор, но Безликий бросил на него взгляд и он замолчал.

— Все, — Второй не пошевелился, но было понятно, что аудиенция закончена.

— Почему ты не попросил его убрать т'тагу? — спросил меня Дирит, когда мы вернулись в башню Беломора.

— Он бы все равно не сделал этого, — грустно ответил я, вспомнив безразличный взгляд. — Я для него меньше комара.

— Иногда Безликий совершает странные поступки, — возразил дроу. — Возможно, что он бы и освободил тебя. Хотя вероятность этого очень мала. Ничтожно мала.

— Мор… Он кто? — я поежился, вспомнив ненависть в глазах черного иртериана.

— Ученик Безликого. Восемьдесят пятый.

— Почему он так наполнен ненавистью?

— Я знаю, что до того, как попасть к Жрецу, он был у Императора. Любой из них слишком силен, чтобы их воздействие могло закончиться, а последствия — не проявляться.

— Но мне показалось, что Безликий не испытывает ненависти…

— Да. Зато у Императора ее хватило бы на несколько государств.

Я отвернулся и задумчиво подошел к окну.

— У любого из них — великая сила. Почему они не попытаются с ее помощью сделать мир лучше? — вздохнул я, рассматривая те же далекие горы, которые притягивали взгляд Безликого.

— Так бывает всегда. Тот, кто хочет сделать мир лучше, бессилен… А тот, у кого есть сила… Ему безразличен мир.

— Может, Мора я еще смогу понять, — я попытался представить, что стало бы со мной, попади я хотя бы к Аквасу, и задрожал. — Но почему Безликий… Он совсем не от мира сего. И одновременно наполнен этим миром… — я безуспешно попытался описать чувство, которое я испытал при виде Второго.

— Садись, — Дирит указал на кровать. — Слушай.

Из воздуха появился странный музыкальный инструмент, слегка напоминающий арфу, но гораздо сложнее. Дроу коснулся его струн, и полилась тихая грустная музыка, полная холода и покоя. Потом Дирит запел.

Ты известен среди живых, только слава твоя странна, Будто знают и не знают тебя другие. Может быть, и рука сильна, Может быть, пала ниц страна, Только ты как легко пришел, так легко и сгинешь. Кто ты, безликий странник, безликий воин, Что

за маскою скрылось, то неизвестно. Что ты уже потратил, чего достоин, Никто не скажет. Не сможет. И не скрыться тебе от всех, ты не первый среди людей, Только силой ты не сможешь владеть сердцами. Может быть, ты всего добрей, Может быть, что и лиходей, Может быть, у тебя в груди вместо сердца камень. Кто ты безликий стражник, судья без слова, Что ты ждешь от жизни и что от смерти, Сколько раз ты умер и родился снова, Что будет правдой, что будет ложью?

Дирит замолчал.

— Говорят, что родная страна Безликого была захвачена и все ее жители уничтожены, — тихо сказал он спустя некоторое время. — Что он был оставлен в живых для того, чтобы победители могли издеваться над мертвыми. Что ему ребенком отрубили конечности, вырвали язык и выкололи глаза. Что его держали на цепи и кормили помоями. И что он принадлежит к расе, которая не может потерять сознание. Никогда, вплоть до смерти. Другие считают, что он принадлежит к вечным… тем, кто не может умереть. Тем, кто умирает и тут же возрождается вновь. Что его захватил повелитель Хаоса, воин Апокалипсиса и бросил своим псам. Которые не ведают усталости. И что он умирал тысячелетия… Умирал, чтобы возродится вновь и вновь быть растерзанным, — дроу подошел к окну и задумчиво поглядел вдаль. — Но никто не знает, что из этих рассказов является правдой. Точно известно только одно: Безликий добровольно пришел в Мориоград… Добровольно, скрываясь от какой-то опасности. А мне трудно представить условия, из которых необходимо уйти, чтобы чувствовать себя здесь как в раю. Ведь тогда он еще был слаб.

— Ужасно, — я невольно поежился.

— Ладно, хватит об этом, — Дирит повернулся ко мне. — Теперь займемся фехтованием.

После упражнений дроу опять велел мне ублажать его.

— Ты когда-нибудь видел духов? — спросил он, внезапно резко взмахнув рукой перед моим лицом.

— Нет, — признался я.

— Хочешь увидеть? Выпей, — он протянул мне какую-то пилюлю. — Сильные маги способны видеть их и без применения специальных препаратов. Но ты, увы, пока к ним не относишься.

— А что за препараты?

— Я пользуюсь исключительно концентратами фиолетовых грибов. Слышал о ведьминских кругах?

— Да.

— Так вот, по периферии настоящих ведьминских кругов растут фиолетовые грибы, придающие способность при их съедении видеть духов.

Я выпил протянутую пилюлю. Мне было любопытно, что еще придумал Дирит.

Через некоторое время я обнаружил, что в ладони дроу зажат маленький человечек со стрекозиными крылышками, в зеленой одежке и с длинной соломинкой в руке.

— Что это?!

— Духоэльф. Маленький паразитический дух. Вреда живым причинить практически не может, разве что если их соберется огромная стая и нападет с целью закусать.

— Они кусаются? — удивился я.

— Да. Протыкают кожу трубочкой и пьют соки души. Обычно жертва этого почти не чувствует, только место укуса минут пять чешется.

Я почесал кончик носа.

— Видишь, — засмеялся Дирит.

— Вовсе и неправильно, — пропищал духоэльф. — Я не из кончика, а немного выше пил!

— Так ты еще и говоришь!