Новые герои
Шрифт:
Создание, стоящее на пороге, было бы очень симпатичной девушкой, только вот некоторые мелочи…
Пушистые серебристо белые, похожие на седые, волосы разметались по ее плечам. Глаза горели… Именно горели, то есть слегка светились красным, а на руках, после того, как она поставила пакеты, вместо ногтей обнаружились когти.
— Привет, — представилась она, обнажив в улыбке удлиненные клыки. — Меня зовут Шасивой. Я альван.
— Что за наглость альванов к нормальным студентам подселять? — возмутился
— Островлик — равноправный город, — сказала ему Шасива. — Именно поэтому я и приехала поступать сюда.
— Училась бы в Говорграде, никто бы не рыпался, — продолжал наезжать эльф.
— В Говорграде больше увлекаются практикой, а меня интересует теория, — возразила альван.
— Почему ты на нее так нападаешь? — попыталась заступиться за соседку я.
— Она — альван! А у альванов кровь самовоспламеняется, и потушить ее почти невозможно, — пояснил Нарик.
Но, несмотря на то, что эльф ходил даже к коменданту, отселить Шасиву ему так и не удалось.
— Спасибо, что хоть ты на меня не нападаешь, — поблагодарила она, когда парни ушли. — А то нашу расу почти нигде не любят.
— Но почему? — удивилась я. — Внешность ведь не главное!
— Из-за крови. А еще из-за того, что запах чужой крови, вызывает в нас инстинктивное желание вырвать ему сердце и насладиться его великолепным вкусом.
— Это шутка? — на всякий случай спросила я.
— Не совсем. Просто это некоторое преувеличение.
Оказалось, что все мои соседи по комнате тоже учатся на биофаке. Потом начались занятия.
Я очень скоро втянулась в повседневную учебу, хотя многие предметы давались мне нелегко. Шасива стала моей соседкой по парте, и мы часто обсуждали разные пути решения поставленных перед нами задач.
Потом меня стали травить. Хотя теперь я почти не встречалась с Николаем Ивановичем и даже избегала его, тем ни менее другие студенты заметили, что он относиться ко мне тепло, и каждый раз при встрече в коридоре интересуется, как у меня с учебой и не нужна ли мне помощь.
— Она задницей себе проходной балл набила, — комментировали студенты. — Любимица декана! Как он в постельке? Небось в гробу, для стильности, занимались?
Сначала я пыталась не обращать на насмешки внимания, но они все не проходили. Я стала бояться показываться на глаза студентам и начала пропускала лекции.
— Шасива, а ты тоже считаешь, что я блатница? — спросила я, в очередной раз одолжив у нее конспекты.
— Нет, — спокойно сказала она. — Это предрассудки, как и о моей расе. Я же вижу, как ты занимаешься. Но ты слишком робкая, в этом твоя проблема, — добавила она. — Ты ведь совсем не можешь постоять за себя. Хочешь, я разберусь с этими идиотами?
Вспомнив, как Шасива добивалась уважения к своему происхождению, путем многочисленных
— Не надо, я уж как-нибудь сама.
— Ну, смотри. Но если ты и дальше будешь такой беспомощной, я все-таки что-нибудь придумаю!
Испугавшись, что она все-таки воплотит свою угрозу в жизнь, и, в результате, навлечет неприятности на свою голову, я снова стала посещать занятия. Но, так как насмешки не прекратились, я избегала общаться с другими студентами, замкнувшись в узком кругу друзей и часто переживая по этому поводу.
Однажды вечером Шасива отозвала парней в сторону и что-то им сказала, после чего они все вместе, посмеиваясь, покинули комнату. Вздохнув и проводив их взглядам, я опять уткнулась в учебник высшей математики, пытаясь разобраться, наконец, с мнимыми единицами и зачем они нужны.
Через полчаса в дверь постучали.
— Кто там? — спросила я, подходя. Было уже темно, а в последнее время по общежитию ходили слухи о каком-то маньяке-убийце.
— Это я, Николай, — я узнала голос.
— Здравствуйте, — я сразу отперлась. — Заходите.
— Что же ты молчишь, как верградец на допросе? — заглянув в книгу, спросил декан.
— Извините?
— Почему ты не сказала мне, что студенты обнаглели? Хорошо хоть у тебя подруга нормальная…
— Шасива Вам жаловалась? — испугалась я.
— Не жаловалась, а предоставляла информацию, — поправил меня Николай Иванович.
— Не наказывайте их, — попросила я, подумав, что после этого отношение ко мне станет еще хуже.
— Хулиганов как раз надо примерно наказать, — возразил мне декан.
— Но ведь они правы… — я уставилась в пол.
— Вовсе нет! Ты поступила сама, запомни это! А я лишь предоставил тебе возможность показать свои способности и знания. Не больше.
— Но ведь другие такие же, как я, могли не поступить. Разве это честно?
— В основном в Островлике народ достаточно наглый, — с улыбкой сообщил Николай Иванович. — Но некоторых, конечно, жаль. Ты стараешься, это ведь главное. А есть оболтусы, которые поступили легко, а потом совсем не учатся! Так что не унывай.
— Я не унываю, — вздохнула я. — Но все-таки не наказывайте их.
— Все рано пора устроить демонстрацию нашей власти. Если бы не ты, нашлось бы что-нибудь другое. Другие провинности. У нас все-таки высшее учебное заведение, а не бордель.
На следующий день, придя на лекции, мы обнаружили в фойе корпуса несколько статуй. Живых статуй, которые усиленно вращали глазами и корчили рожи.
— Что случилось? — спросил у группы студентов Нарик.
— Могильников народ утром заловил, — поделился с ним один из зрителей. — На три дня заморозил, и все это засчитается как прогулы!