Новый Мир (№ 1 2006)

Кушнер Александр Семенович родился в 1936 году. Поэт, эссеист, лауреат отечественных и зарубежных литературных премий. Постоянный автор нашего журнала. Живет в Санкт-Петербурге.

* *

*

Боже,

ты показываешь зиму

Мне, чехлы и валики ее,

Тишину, монашескую схиму,

Белый снег, смиренье, забытье

И, организуя эту встречу,

Проверяешь десять раз на дню:

Неужели так и не замечу,

Чудных свойств ее не оценю?

Оценю, но словно против воли,

Еще как! — желанью вопреки,

Все ее чуланы, антресоли,

Где лежат платки, пуховики,

Все сады, парадные палаты

И застенок заднего двора…

Есть безумье в этом сборе ваты,

Меха, пуха, птичьего пера.

Боже, ты считаешь: я утешен

Рыхлой этой грудой, тишиной.

Мы имеем дело с сумасшедшей!

Приглядись к ней пристальней со мной:

Сколько белых полочек и полок,

Всё взлетит, закружится, чуть тронь.

Я боюсь усердья богомолок

И таких неистовых тихонь.

 

* *

*

“Шел в комнату, попал в другую”.

Припомню фразу дорогую —

И сразу станет веселей.

И жаль нам Чацкого, но в ней

Такая прелесть: слава богу,

Что было “Горе от ума”.

Как будто потерял дорогу

Молчалин: как же, снег и тьма!

И забываюсь понемногу,

И даже нравится зима.

Любимый автор, цепенея,

Глядит на сани, облучки.

Смешно: похож он на еврея.

Какие детские очки!

Густые брови,

шевелюра,

Внимателен и тонкогуб…

И языка клавиатура

(Что Фамусов, что Скалозуб) —

Его душа, его натура

В стране медвежьих ласк и шуб.

А стих похож на весть благую.

Умрем — и Богу скажем вдруг:

Шел в комнату, попал в другую.

И где смятенье? где испуг?

Наградой будет нам улыбка.

Какая радость, благодать!

Что это? Слышится то скрипка,

То фортепьяно, так сказать.

А мысли мрачные — ошибка.

Идти сквозь снег, любить опять.

 

* *

*

Какой в них впрыснут яд,

Рассказывать не станут.

Теперь цветы стоят,

По десять дней не вянут,

И пусть благоухать

Уж не умеют дружно,

Но воду им менять

Теперь почти не нужно.

О, красоты запас

С искусственным акцентом!

Я думаю, и нас

Снабдят таким ферментом,

Что беды и года

Уже души не тронут.

Подчищена среда,

Тепличный грунт прополот.

И вряд ли кто сказать

Рискнет в стихах, что грустно

И некому подать

Руки, — откуда чувство

Такое? Не смеши

Признаньями отныне

Про детский жар души,

Растраченный в пустыне.

* *

*

Он перед смертью смерть назвал

Порой великих превращений.

Как будто он тайком менял

Немецкий свой разумный гений