Шрифт:
Родиться снова
Городницкий Александр Моисеевич родился в Ленинграде в 1933 году. Поэт, бард, автор мемуарной прозы. Живет в Москве. В нашем журнале печатается впервые.
* *
*
На
Смерть рождается вместе с ребенком
И лежит в младенческой люльке
С небольшою своей косою.
Беспокойно ночами плачет,
Просит грудь и болеет корью,
Начинает вставать на ножки,
Понемножечку вырастая.
После в школу она поступит
И освоит азы науки,
Вместе с нами переживая
Неудачи романов первых.
Едет в отпуск, сидит в застолье,
Бесполезные пьет лекарства
И умрет близнецом сиамским,
Чтобы с каждым родиться снова.
Постоянной своей соседки
Мы, как правило, не замечаем, —
Лишь художники и поэты
Ощущают ее дыханье.
В кафе
Вниз ведущая крутая ступенька.
Сигаретный над стойкою дым.
Забегают сюда выпить частенько
Ленин вместе с Николаем Вторым.
С Красной площади сбежав от туристов,
От валютных небогатых щедрот,
Двести граммчиков возьмут или триста
И в придачу иногда бутерброд.
Выпьют водочки с закуской попроще,
Залатают перед зеркалом грим
И вернутся на морозную площадь
За два доллара сниматься с любым.
Потешается эпоха другая,
Не боящаяся прожитых бед.
А история глядит не мигая
Двум подвыпившим актерам вослед.
Лента
Тускло светит мишура эполет.
Одному из них брести к Мавзолею,
А другому — за Уральский хребет.
Кремлевский полк
Мажор барабанного ритма
И знамени вьющийся шелк.
Кого охраняет элитный
Кремлевский отлаженный полк?
Из массы рабоче-крестьянской
Отбор неизменен и прост:
Была бы наружность славянской,
Лицо без изъянов и рост.
Охотно родители сына
Пошлют в президентскую рать,
Но трудно, ворчит медицина,
Их стало теперь отбирать.
С казарменным жестким укладом
Не каждый сживется пацан.
В ладонях зажаты приклады,
Подковки звенят по торцам.
Кремлевские звезды алеют
Над бездной тяжелых годин,
И Ленин лежит в Мавзолее
Уже без охраны, один.
Не зная сомнений и страха,
Стоит караул над плитой,
Где горсть безымянного праха
Укрыта в могиле пустой.
А рядом творят преступленья,
Политик болтает, нечист,
Под Грозным трубит отступленье
Израненный пыльный горнист.
Не ведая внешнего вздора,
Хоть каждый смышлен и толков,
Шагают они, гренадеры,
Под марши минувших веков.
И глаза внезапная влага
Меня убеждает, что есть,
Еще существуют — отвага,
Держава, достоинство, честь.
Полярный конвой 2003
М. Спиридонову.
Крики чаек сливаются в общем хоре.
Ветеранам военные будни снятся.
Мы идем через Баренцево море
По следам конвоя PQ-17.
Штормовую синоптик сулит погоду.
Волн глухие удары как залп орудий.