Новый мост
Шрифт:
— А между тем, попробуйте прогнать его гуру, и он тотчас же уйдет от нас. Он сейчас рассказывал мне, что, когда был в Лондоне, то молился собору св. Павла.
— А мне он рассказывал, что, когда был мальчиком и первый раз вошел в машинное отделение парохода, то стал молиться цилиндру низкого давления.
— Не дурной предмет для поклонения во всяком случае. Теперь он молится своим родным богам и все беспокоится, что подумает матушка Гунга, когда увидит перекинутый через нее мост. Кто там? — Темная фигура появилась в дверях и передала Гичкоку телеграмму.
— Она, я думаю, уже привыкла смотреть на ваш мост. Всего
— Что такое? — спросил Финдлейсон и взял листок. — Да, так вот что думает матушка Гунга, — сказал он, прочитав телеграмму. — Успокойтесь, юноша. Подумаем, что нам делать. Линия Муир, полчаса тому назад. «Наводнение в Рамгунге. Примите меры». Ну-с… час, два… в девять с половиной наводнение дойдет до Мелипур Гхоута и еше через семь, значит через шестнадцать с половиной, до Латоди, часов через пятнадцать оно будет у нас.
— Проклятие этой Рамгунге. В нее, как в водосточную трубу, вечно льется вода с гор! Финдлейсон, этого можно было ждать не раньше, как через два месяца, а левый берег еще не укреплен камнями. На целых два месяца раньше времени!
— Да и отчего это случилось, скажите пожалуйста? Я всего только 25 лет знаком с индийскими реками и ничего не понимаю. Вот другая телеграмма. — Финдлейсон развернул телеграмму. — Кокрен, канал Ганга. «Здесь сильные дожди. Плохо». Мог бы и не прибавлять последнего слова! Ну, больше нам ничего не нужно знать. Мы должны заставить рабочих работать всю ночь и очистить реку. Возьмите на себя восточный берег, а на середине мы встретимся. Все, что волны могут унести, надобно поставить ниже моста. По течению к нам и без того принесет много мелких судов, беда, если барки с камнями навалятся на быки моста. Что надобно убрать у вас на восточном берегу?
— Понтоны, большое понтонное судно с подъемным краном. На другом старом понтоне подъемный кран, обшивку для трех быков, с 20 и 23-го, две партии рельсов и шестерню. С ограждениями будь, что будет.
— Отлично. Увезите все, что только успеете.
— Подождем еще пятнадцать минут, пусть рабочие кончат ужинать.
Около самой веранды помещался большой ночной гонг, который употреблялся только в случае наводнения или пожара в деревне. Гичкок велел подать себе свежую лошадь и уже ехал на свою сторону моста, когда Финдлейсон взял палку, обмотанную полотном, и принялся изо всей силы колотить в металлическую доску.
Гораздо раньше, чем последний звук замер, все ночные гонги в деревне подхватили его. К ним присоединился хриплый визг раковин в маленьких храмах; дробь барабанов и томтомов, а из европейской части поселения, где жили заклепщики, отчаянный вопль трубы М'Картнея.
Один паровоз за другим, возвращаясь по насыпи на покой после дневной работы, посылал ответный свисток, и свистки эти замирали в отдалении. Затем раздались три удара в большой гонг, чтобы показать, что дело идет не о пожаре, а о наводнении; раковины, барабаны и свистки повторили этот звук и вся деревня задрожала от топота голых ног по земле. Всем отдано было приказание идти на место обычных работ и ждать распоряжений. Толпы рабочих высыпали на темную улицу. Отдельные фигуры останавливались, чтобы завязать пояс или прикрепить сандалию. Приказчики, стоя у входа в кладовые, кричали на своих пробегавших мимо подчиненных или останавливали их и раздавали им мешки и ломы, локомотивы врезались прямо в толпу, и темный людской поток исчезал на мрачном берегу реки, бежал к сваям, разливался вдоль решеток, собирался
После этого тревожные удары гонга разнесли приказание убрать все, что находилось ниже значка, обозначающего самый высокий уровень воды, а на мосту между железными перекладинами загорелись сотни ярких фонарей, освещая заклепщиков, которые бодро принялись за ночную работу в надежде перегнать приближавшееся наводнение.
Раскосы трех центральных быков, державшихся еще на подпорках, не были установлены на места. Их надобно было как можно крепче приклепать, так как волны наверно смоют подпорки и повалят железные части, если они не будут прикреплены. Сотни ломов застучали по рельсам временной железной дороги, подвозившей материал к неоконченным быкам. Их подняли, навалили на платформы, и шипящие паровозы отвезли их подальше от берега, в такое место, до которого наводнение не могло достигнуть.
Навесы, под которыми хранились разные инструменты, быстро исчезали под напором шумных отрядов, а с ними вместе исчезали и все, в порядке уложенные, запасные материалы: обитые железом ящики с заклепками, клещами и топорами, дубликаты разных частей машин, запасные помпы и цепи. Большой кран предполагалось перевезти последним, так как пока с помощью его поднимали на мост разные тяжести. Камни и бетон валились в воду в глубоких местах для охраны быков, а пустые барки сплавлялись вниз по реке и ставились ниже моста. Здесь поминутно раздавался громкий свисток Перу. При первых ударах гонга, его лодка быстро вернулась назад, и теперь он вместе со своими полунагими рабочими трудился ради чести, которая дороже жизни.
— Я знал, что она заговорит, — кричал он. — Я знал, но телеграф во время известил нас. — Эй вы, сыновья невообразимой нищеты, дети неописуемого позора, разве нас сюда позвали сидеть сложа руки и глядеть! — Держа кусок проволочного каната, рассученного на концах, Перу с удивительною ловкостью перепрыгивал с борта одной барки на борт другой и при этом кричал и бранился, как настоящий моряк.
Финдлейсона всего больше тревожили суда, нагружены камнем. М'Картней со своими рабочими укреплял концы трех не вполне прочных пролетов, но в случае высокой воды течение снесет суда, и они могут повредить раскосы; а между тем целая флотилия этих судов стояла в узком фарватере.
— Заведите их за выступ, сторожевой башни, — кричал он Перу. — Там будет мертвая вода. Спустите их ниже моста.
— Акча! Очень хорошо! Я знаю, что делать. Мы их привязываем канатами, — раздалось в ответ — Ге! слышите Чата сагиба? Он здорово работает.
С другого берега реки доносился почти немолчный свист локомотивов, вместе с грохотом падающих камней. Гичкок в последнюю минуту употреблял запасы Таракисского камня для укрепления своих откосов и насыпей.
— Мост хочет бороться с матушкой Гунгой, — сказал Перу, смеясь.
— Но, когда она заговорит, я знаю — чей голос окажется громче.
Целые часы голые люди работали при свете фонарей, оглашая окрестность криками. Ночь была жаркая, безлунная. К концу ее небо покрылось тучами и поднялся ветер, который сильно встревожил Финдлейсона.
— Она двигается! — сказал Перу перед рассветом. — Матушка Гунга проснулась! Слушайте! — Он опустил руку за борт лодки, и струя с ропотом пробежала между пальцами. Маленькая волна с сердитым плеском лизнула стенку быка.