Новый Робинзон
Шрифт:
На мне был надет небольшой кожаный фартук, разукрашенный перьями. Ноги мои были также расписаны полосками. Вид у меня был самый ужасный — так я был размалеван.
Когда мы пришли на место, которое я считал удобным для сражения, мои воины принялись разводить костры. Они вызывали дымовыми сигналами неприятеля на бой. Вскоре появились ответные сигналы врагов, но должно было пройти не менее суток, прежде чем неприятельская армия появилась бы на поле битвы. Эти сутки я употребил на разработку наиболее выгодного и удобного плана сражения.
Я отрядил человек сорок под начальством одного из вождей и приказал им занять небольшую рощицу. Этот «резерв» должен был,
— Варрахоо-оо-оо!
Я был убежден, что одного этого внезапного нападения будет достаточно для победы. Туземцы не имели никакого представления о резервах, засадах и других тактических приемах. Они вводили в битву все свои силы сразу. Местный способ войны состоял в том, что воины врассыпную бросались друг на друга и сражались до тех пор, пока один из отрядов не обратится в бегство.
Незадолго до сражения у меня появилась блестящая мысль. Мне пришло в голову, что если я взберусь на ходули и с этой высоты начну пускать в неприятеля стрелы, то враг, от неожиданности, непременно покажет нам тыл. Так и вышло.
Когда оба неприятельских отряда сошлись на близкое расстояние, то с обеих сторон вышли, как и всегда, вожди и затеяли перебранку. Я в этой перебранке никакого участия не принимал и держался в стороне. Наши крикуны всячески издевались над врагом, кричали, что у вражеских воинов нет мужества, что они трусы, что их печени и сердца будут скоро съедены победителями. Все это сопровождалось размахиваньем рук, прыжками и всевозможными гримасами. Визг, хохот, дикие крики — все было необходимым вступлением к битве.
Наконец, обе стороны достаточно разъярились. Первое копье полетело в неприятеля. Тогда я встал на свои ходули. Я выбежал перед фронтом. Несколько неприятельских копий полетело в меня, но мои телохранители успешно отразили их щитами. Тогда я выпустил из лука несколько стрел одну за другой. Стрелы так и посыпались на головы неприятеля. Испуг и смятение, вызванные этим, были неописуемы.
С громкими криками и завываниями враг обратился в беспорядочное бегство. Мои воины преследовали врага, беспощадно избивая тех, кого успевали догнать… Битва была выиграна.
Тут мне пришло в голову, что недурно было бы войти в дружбу с побежденным племенем. Может быть, эти люди окажутся мне полезными впоследствии. Далее мне пришло на ум, что если я сумею создать себе громкую славу среди этих бродячих племен, то слух обо мне разнесется далеко вглубь страны, а это очень могло мне пригодиться в моих попытках вернуться к цивилизованному миру. Я сообщил о своих мыслях вождям. Они согласились начать мирные переговоры.
Тем временем побежденные воины успели привести свои ряды в порядок и заняли новые позиции. Отбросив в сторону свои ходули, я пошел в сопровождении вождей навстречу неприятелю. В знак примирения, мы несли в руках зеленые ветви. Подойдя ближе, я знаками дал понять остолбеневшим от изумления врагам, что мы желаем заключить с ними мир. Мое предложение было сначала встречено с большим недоверием. Но скоро мне и нашим вождям удалось убедить неприятеля в нашей искренности. Бывшие враги охотно пошли на-мировую. Они признали мое превосходство. Их вожди вышли вперед и встали передо мной на колени в знак покорности. После этого обе неприятельские армии соединились в одну дружную толпу, и мы все вместе
Мы простояли в этой местности более недели, устраивая ежедневно празднества и с каждым днем все более и более сближаясь с нашими недавними врагами.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Дети и детский спорт. — Ужасное испытание. — Туземные женщины. — Обучение девочек. — Следы ног.
СНОВА началась однообразная жизнь. Я отправился с Ямбой на рыбную ловлю и терпеливо ждал удобного случая выполнить свое намерение — снова попробовать добраться до европейцев-поселенцев.
За это время я сжился с туземцами, так сжился, что не без участия относился даже к их семейным отношениям и домашнему быту.
Особенно меня интересовали дети и женщины. Я с большим удовольствием следил и наблюдал за этой черномазой детворой, следил за их забавами, занятиями, играми. Прежде всего о них можно сказать, нисколько не преувеличивая, что как мальчики, так и девочки раньше выучиваются плавать, чем бегать. Матери не очень-то заботятся о своих детях, они не беспокоятся об них, а те целыми днями барахтаются в воде. Уже с трехлетнего возраста мальчуганы забавляются метанием друг в друга игрушечных копий. Для этого употребляются длинные сухие камышинки, добываемые на ближайших болотах.
В возрасте 9 или 10 лет они меняют свои камышовые копья на более тяжелые, деревянные с костяными наконечниками. Для мальчиков этого возраста часто устраивались состязания, чтобы испытать их ловкость и искусство в метании копья. Наградой служила похвала родителей или вождя, а то и просто взрослых мужчин-воинов.
Кроме метания копий друг в друга, был и еще способ для испытания ловкости мальчиков в этом деле. К ветке дерева подвешивалось на ремешке кольцо, сквозь которое мальчики и должны были прокинуть копье. Все вожди и воины племени присутствовали на таком состязании. Иногда отличившийся мальчик получал награду — ножные браслеты или связку мелких раковин.
В возрасте около 16 лет мальчики причисляются к взрослым мужчинам племени. Но звание воина они получают лишь через два или три года по достижении совершеннолетия.
Церемония получения звания воина очень любопытна. Обыкновенно это бывало весной. Юноша не просто получал звание, он должен был, так сказать, заслужить его. Всех испытуемых, нередко человек до двадцати, прежде всего удаляли в пустынное место, далеко от селений и лагерей. Здесь в течение одной-полутора недель юноши постятся самым суровым образом. Это — первое испытание.
По окончании поста начинаются дальнейшие испытания будущих воинов. Роль экзаменатора выполняет один из вождей. Юноша стоит перед вождем с самым бесстрастным видом. На его лице должно быть написано полнейшее равнодушие, у него не должен дрогнуть ни один мускул. Вождь вонзает копье в бедро юноши, колет им руки и икры юноши. Это повторяется много раз, но серьезных ран вождь, понятно, не наносит.
Если во время этого мучительного испытания юноша сохранит полнейшую неподвижность тела и лица, то испытание считается выдержанным. Но малейшего содрогания губ или чуть слышного вздоха достаточно, чтобы лишить юношу права на звание воина и отложить испытание до следующей весны. Юноша, который несколько раз не смог выдержать этого жестокого испытания, презирается племенем, его приравнивают к женщинам, он никогда не получит звания воина.