Нуар
Шрифт:
– Что же ты понял, друг Деметриос?
Услышанное не слишком удивило. В чужой Q-реальности гостю негде спрятаться, он, словно заноза в ране, конкретен и ощутим. А в «сонные файлы» несложно встроить элементарную «читалку» – распознаватель чужих мыслей и чувств. Не обязательно звать черноглазую пастушку на исповедь к анонимному Святому, все делается проще и незаметнее. Именно по этой причине «картинки» не пользовались широкой популярностью. Кому охота впускать в собственный мозг шпиона?
Грек, между тем,
– Я понял, Рич, что ему требуется помощник, – наконец проговорил он, выкладывая на доску первую фишку. – Хозяин затеял какое-то большое дело, ради этого он приедет к нам, в Эль-Джадиру. Странно, правда? Почему сюда, на край света?
Ухоженные пальцы быстро расставляли фишки – первый ряд, второй, третий.
– «Текора», – негромко подсказал бывший штабс-капитан. Грек, не отрываясь от доски, согласно кивнул.
– Конечно! Ты все это знаешь, Рич. «Текора» – корабль из ада… А не знаешь ты того, что, кроме ада, где мы с тобой были, есть еще рай. Мне прямо об этом сказали, я даже не удержался, переспросил. Если бы ты уехал, Хозяин взял бы себе другого помощника. Да-да, Рич, меня. Чем я тебя хуже? Разве что русского не знаю. Хозяин обмолвился, что ему будет нужен человек, которого можно отправить в Москву на какие-то переговоры. Вернее, ему двое нужны, но для Лондона у него уже кто-то имеется. А я могу и в Москву, почему бы и нет? О чем и как говорить, Хозяин подскажет, а договариваться я, Рич, умею. Не впервой.
Бывший штабс-капитан представил, как друг Деметриос бодро входит в сталинский кабинет с игральной доской под мышкой. Расставляет фигурки, выжидательно смотрит на Отца Народов, тот, усмехнувшись в густые усы, делает первый ход.
А в это время Лёва Гершинин читает свои вирши в резиденции британского премьера. Граф Тросси рассудил мудро, Царя Зверей в Москву пускать нельзя, уж слишком примелькался. Но к Сталину пошлют не хитрого грека, а его самого, дважды орденоносца. Уж не для этого ли указ исправляли?
Фишки с черными иероглифами уже стояли на доске, рать против рати. Царь-Дракон готов к атаке.
– Значит, в рай хочешь, Деметриос? – Ричард Грай, улыбнувшись, щелкнул зажигалкой. – А если для этого потребуется пол-Европы в Сахару превратить? Или тебе все равно?
Темные глаза грека недоуменно моргнули.
– Я-то при чем? Разве мы с тобой войну затеяли? Пусть и расхлебывают, а у нас свой интерес… Рич! Когда Хозяин сюда приедет, попроси за меня. Пусть дело мне поручит, я справлюсь. Ты же меня знаешь!
Бывший штабс-капитан подсел к доске, осторожно коснулся одной из фишек, левой крайней в первом ряду. Подумал и двинул ее вперед на одно поле.
– Когда ждешь его, Деметриос? В среду?
Фишка, стоявшая
– Ты уже проиграл, Рич, опасно садиться за доску, не зная правил… Да, в среду. Я выяснял, «Текора» уже приходила вне расписания в марте 1925-го. Но тоже в среду, вероятно, в тамошних шахматах иначе не ходят. Как говоришь, его зовут? Граф Тросси? А кто он, интересно, такой? Хорошо бы до среды узнать побольше.
Ричард Грай, аккуратно прицелившись, щелчком послал свою фишку навстречу противнику. Вражеский строй, не ожидавший подобного коварства, рассыпался.
– Хочешь, чтобы я сходил на разведку, друг Деметриос? Тогда завари еще кофе, но только покрепче.
На этот раз он зашел в комиссариат с парадного входа, по каменным ступеням, сквозь строй серых коринфских колонн. Взялся за тяжелую медную ручку, потянул дверь на себя. В последний миг успел пожалеть о своем решении, но все-таки перешагнул порог.
Напоминать мсье Прюдому о своей скромной персоне не хотелось. Но и прятаться не имело смысла. К тому же, время… Не так много его осталось до будущей среды.
– Добрый день, мсье Грай! Заходите! Сказал бы «милости просим», но вы решите, что я шутки шучу. А мне, мсье, шутить не положено, потому как я при исполнении.
Из-за стола дежурного встал знакомый рыжеусый «ажан», не так давно конвоировавший бывшего штабс-капитана в пыльную комнату рядом с котельной. Несмотря на «исполнение», служивый не мог скрыть довольной усмешки. Может, дежурство выпало скучное, а может, «ажан» был рад тому, что находившийся в розыске «мсье» явился сам, избавив полицию от забот.
Больше никого в холле не оказалось. Впереди была лестница, по которой можно было подняться прямо к комиссарскому кабинету, но Ричард Грай предпочел не спешить. Снял шляпу, присел на стул для посетителей.
– Желаете сделать заявление? – деловито осведомился усач. – Или, значит, на прием записаться? Мсье Грай, я, конечно, знаю, что вы от наших парней скрылись, даже не предупредив, но порядок – есть порядок.
– Не хотел их будить, – бывший штабс-капитан виновато улыбнулся. – Уж больно сладко спали. Сержант, где сейчас русские? В городе? Где остановились, знаете?
«Ажан», взглянув хмуро, прокашлялся.
– Между прочим, вопросы, мсье, здесь задаю я!
И тут же, не удержавшись, усмехнулся в густые усы:
– Это я по привычке, мсье Грай. Тоска зеленая, хоть бы карманника какого привели, всё веселее! Да какие сейчас карманники? После того, как беженцы восвояси убрались, всего двое на весь город остались. И те криворукие, я вам скажу… Нет русских, в Касабланке они оба. И мсье комиссар там, и заместитель. То ли совещание, то ли тамошнему начальству тоже скучно.