Нулевое досье
Шрифт:
Снимок этого душа она хранила в телефоне. Он напоминал ей машину времени Герберта Уэллса. Возможно, душ уже работал в те годы, когда Уэллс печатал в журнале главы того, что впоследствии стало его первым романом [4] .
Вытираясь и намазываясь кремом, она слушала Би-би-си из-за узорчатой бронзовой решетки. Ничего особенно катастрофического со вчерашнего дня. Повседневный будничный подтекст вхождения в штопор смикширован до фона.
Осталось снять шапочку и тряхнуть волосами – они еще отчасти сохранили сделанную в «Селфридже» укладку. Холлис любила перекусывать в ресторанном дворике «Селфриджа»; сбегать оттуда через заднюю дверь, пока не захватил коллективный транс шопинга. Хотя дальше транса
4
Роман «Машина времени» (1895) первоначально публиковался отдельными выпусками в журнале «Нью Ревью»; книжный вариант заметно переработан по сравнению с журнальным.
Надо держать себя в руках. Деньги.
Чистя зубы над мраморной раковиной, Холлис заметила между косметикой фигурку синего муравья: четыре лапки в боки, ухарская ухмылка. Ты меня подвел, мысленно упрекнула она. Со времен знакомства с Бигендом у нее сохранилось совсем немного вещей: кой-какая ювелирка и вот этот муравей. Холлис пыталась отделаться от него по меньшей мере один раз, да как-то не вышло. Она думала, что оставила муравья в ванкуверском пентхаусе Бигенда, но, приехав в Нью-Йорк, обнаружила его у себя в сумке. Ей пришла странная фантазия считать его оберегом. Мультипликационный торговый знак фирмы, он должен был тайно напоминать о нежелании связываться с этой конторой впредь.
Она надеялась, что муравей защитит ее от Бигенда.
У тебя не так-то много другой собственности, напоминала она себе, полоща зубы. Спасибо краху доткомов и неудачной попытке вложиться в продажу виниловых пластинок еще до встречи с Бигендом. Сейчас дела были не так плохи, но, по словам бухгалтера, на последнем биржевом обвале она обеднела почти вдвое. И в этот раз даже не по собственной вине. Никаких акций в стартапах, никаких донкихотских музыкальных магазинчиков в Бруклине.
Все ее нынешнее имущество находилось в этой комнате. Не считая обесцененных акций и коробок с авторскими экземплярами в «Трайбека-гранд-отель». Холлис выплюнула жидкость для полоскания в раковину.
У Инчмейла не было того страха перед Бигендом, что у нее. Но Инчмейл, при всем своем феноменальном уме, был наделен некой полезной душевной толстокожестью. Он считал Бигенда занятным. Впрочем, для Инчмейла «жутковатое» и «занятное» понятия вполне совместимые. В его глазах Бигенд не такая уж исключительная аномалия. Неприлично богатый и до опасного азартный любитель поиграть со скрытой архитектурой мира.
Абсолютно невозможно внушить такой природной сущности, как Бигенд, что ты не хочешь иметь с ним дела. Это только больше его раззадорит. Ей уже случилось поработать на Бигенда: короткий и чрезмерно насыщенный период жизни. Холлис оставила его позади и занялась книгой, которая естественно выросла из того, что она делала (или думала, что делает) для Бигенда.
Однако же, напомнила она себе, застегивая лифчик и натягивая футболку, деньги, которые сократились почти вдвое, получены от «Синего муравья». Как ни крути. Она надела поверх футболки черный мохеровый свитерок, разгладила его на боках и подтянула рукава. Села на край кровати, завязала шнурки. Вернулась в ванную нанести макияж.
Сумочка, айфон, ключ с шелковой кистью.
Коридорами мимо одинакового архитектурного каприза в разных пейзажах. Нажать кнопку, дождаться лифта. Холлис прижалась лицом к стальной сетке, чтобы видеть, как снизу ползет кабина с невероятным электромеханическим Тесла-агрегатом на крыше – аутентичным, не дизайнерской репликой. Всякий раз Холлис не без тайного удовольствия отмечала на нем жирную бахрому пыли – такой родной в стерильной обстановке «Кабинета». И даже несколько окурков – англичане в этом смысле полные свиньи.
Вниз на лифте,
Молодая итальянка, не дожидаясь заказа, принесла ей кофе в серебряном кофейнике, кувшинчик горячего молока и «Таймс».
Холлис только налила себе вторую чашку («Таймс» она даже не развернула), когда на лестнице в другой стороне ресторана показался Губерт Бигенд в широком, песочного цвета тренчкоте.
Он безусловно принадлежал к типу мужчин, который ассоциировался у Холлис с бархатными халатами. И даже выглядел как в халате, когда шел к ней через весь зал, расстегивая на ходу пояс и разводя крымские лацканы [5] , за которыми она увидела – первый и наверняка последний раз в жизни! – костюм цвета «Международный синий Кляйна» [6] . Почему-то при каждой новой встрече ей казалось, будто Бигенд заметно раздался вширь, ничуть при этом не располнев. Просто стал еще больше. Возможно, это было как-то связано со сближением.
5
Хотя классический габардиновый тренчкот появился только в 1901 г., военный плащ такого фасона был создан раньше: для британских офицеров во время Крымской войны.
6
Ив Кляйн (1928–1962) – французский художник-авангардист. Создавал монохромные полотна: сначала оранжевые, розовые и другие, потом – только синие. Для них он разработал и запатентовал особый ультрамариново-синий цвет, похожий на тот, что использовался в средневековой живописи: «Международный синий цвет Кляйна».
Люди за столиками вжимали голову в плечи, не столько из страха, что Бигенд заденет их развевающимися полами, сколько от ощущения, что он их не видит.
– Холлис, вы великолепны.
Она встала, и он поцеловал воздух рядом с ее щекой. Вблизи Бигенд всегда казался чересчур полнокровным. Поросячьи розовым. Теплее обычного человека. И пахло от него каким-то древнеевропейским лосьоном.
– Сомневаюсь, – ответила она. – Посмотрите на себя. На свой костюм.
– Мистер Фиш [7] , – объявил Бигенд.
7
Майкл Фиш (р. 1940) – легендарный британский кутюрье, создавший многие заметные образы британской моды шестидесятых и семидесятых годов. После инсульта, с 2004 г., находится в клинике.
Он выбрался из тренчкота, бренча люверсами и D-образными пряжками. Его галстук был почти точно в тон светло-золотистой рубашке.
– Он замечательный, – сказала Холлис.
– Он не умер, – улыбнулся Бигенд, усаживаясь в кресло напротив.
– Не умер? – Холлис тоже села.
– Очевидно, нет. Просто очень хорошо прячется. Я нашел его закройщика. На Сэвил-роу.
– Это же синий Кляйна, да?
– Конечно.
– Выглядит радиоактивно. В костюме.
– Выбивает собеседника из колеи.
– Надеюсь, вы надели его не ради меня.
– Само собой. – Бигенд снова улыбнулся. – Я ношу его, потому что он мне нравится.
– Кофе?
– Черный.
Холлис подозвала итальянскую официантку.
– Как вам черный металл?
– Рычаг тремоло, – ответил Бигенд тоном легкого беспокойства, – сдвоенная педаль басовой бочки. Редж считает, в них что-то есть. – Он чуть склонил голову набок. – А вы?
– Я не слежу. – Холлис налила себе в кофе молока.
Подошла итальянка. Холлис заказала мюсли, Бигенд – полный английский завтрак.