Нумизмат
Шрифт:
После столь бурного начала профессор замялся:
— Сколько вы за него хотите?
— А сколько вы за него дадите? — спросил в свою очередь Силин.
— Знаете ли, я сейчас не при деньгах, — признался профессор. — Платить нам стали как-то удивительно. Во-первых, задерживают зарплату, а во-вторых, столь странные суммы начисляют, просто как-то даже смешно, ну и… стыдно, честно говоря.
— Хорошо, сколько вы можете дать? — настаивал Михаил. Старичок назвал сумму, сам же явно стесняясь её.
— Я согласен, — равнодушным тоном согласился Нумизмат. Он уже понял, что в этот день удачи ему не будет.
Потрясённый
— Скажите, а у вас ничего нет такого… посовременней? — Михаил показал рукой на развешенное по стенам оружие. — Я бы купил.
— Нет-нет, мои интересы ограничиваются прошлым веком. «Веблей», «Смит-Вессон» номер три, первый кольт. Это самые поздние.
— Ну извините, всего хорошего.
Из-за этого неудачного рандеву Силин опоздал на восьмичасовую электричку и пришлось ему добираться до Свечина последней, почти пустой и холодной. Безрадостное настроение Михаила ещё больше усилилось, когда, выйдя на вокзале, он понял, что опоздал и на последний автобус.
Поёживаясь от лёгкого, но холодного ветра, Силин отправился домой пешком. Все как-то застыло у него внутри, замерли и мысли, и эмоции. Безразличие и тоска полностью овладели душой Нумизмата.
В знакомый переулок он свернул уже во втором часу ночи. Кто-то шёл впереди него, но Михаил, занятый своими невесёлыми мыслями, долго не обращал внимание на попутчика. Они так бы и не встретились, но тут идущий впереди человек решил закурить. Остановившись, он отвернулся от встречного ветра и чиркнул зажигалкой. В скромном свете зыбкого пламени Силин рассмотрел милицейскую фуражку, круглое добродушное лицо с густыми усами и узнал живущего в соседнем подъезде участкого милиционера со смешной фамилией Жучков. За глаза его звали, конечно, не иначе как «Жучка». Так и говорили: «Вон Жучка куда-то побежал». Самое забавное, что жену лейтенанта, такую же невысокую, круглую и чрезвычайно ленивую бабу все почему-то именовали Бобиком.
С участковым у Силина сложились самые хорошие отношения. Время от времени он заходил в гости сыграть пару партий в шахматы да полюбоваться последними приобретениями Нумизмата. Именно к нему в вечер ограбления в первую очередь побежал Михаил.
— Николай! — окликнул Силин соседа, уже было отвернувшегося, чтобы продолжить свой путь.
Тот обернулся, присмотрелся.
— А, это ты, Миш! — обрадовался милиционер. Голос у него был под стать фамилии и смешной фигуре — высокий, хрипловатый фальцет. — Откуда это ты так поздно?
— Да с электрички, в Железногорск ездил. Иконы продал, пистолет, ещё кое-какое барахло.
— Что это ты так? — удивился лейтенант. Он прекрасно помнил и иконы, и тем более пистолет.
— Деньги нужны, — коротко пояснил Михаил.
— А, понятно. Про коллекцию-то ничего по-прежнему не слышно?
— Нет, как в воду канула.
— Жалко.
— А ты откуда так поздно? — из вежливости спросил Силин.
— Да солдатик из нашей воинской части сбежал, с автоматом. Видели его в городе, вот и поставили всех на уши. Пришлось прочёсывать подвалы и чердаки. А у нас подвалы сам знаешь какие, да и чердаки тоже. Чуешь, поди, весь пропах этим голубиным дерьмом…
Жучков рассказывал, похохатывая, про свои похождения, при этом отчаянно махал руками — такая уж у него была манера общения. Но Нумизмат ничего уже не слышал. Машинально он поддакивал, кивал головой. А в
— Ну спасибо, что проводил, — тараторил своим высоким голосом Жучков. — Интересно, горячую воду дали или нет? Сейчас бы завалиться в горячую ванну! Заходи как-нибудь, партейку в шахматы сгоняем.
Он последний раз затянулся сигаретой, высветив своё добродушное лицо, и благожелательно улыбнулся Силину. Тот только судорожно кивнул головой. Неведомая, неподвластная ему сила буквально корёжила его тело, захлёстывая мозг чёрной волной.
Пока милиционер шёл до двери подъезда, Михаил ещё боролся с собой. Но когда круглая фигура лейтенанта слилась с тёмной пастью неосвещённого подъезда, Силин как человек перестал существовать. Коллекционер, тонкий любитель искусства, мастер на все руки — все это было подмято поднявшимся из глубины души зверем.
Сделав шаг в сторону, Михаил наклонился и пошарил рукой за узенькой скамейкой. Там уже второй месяц лежала куча оставшихся после ремонта ржавых труб. Нумизмат ещё помнил, как шагнул в тёмный туннель подъезда. Где-то в глубине этой чёрной пасти вспыхнул огонёк зажигалки. Жучков, подсвечивая себе голубоватым пламенем, искал в связке нужный ему ключ. И этот огонёк словно рванулся навстречу Силину, он ещё увидел удивлённые глаза Жучкова, а затем свет погас, и тьма подъезда и мрак души слись в одно целое, выпустив Зверя наружу…
Придя в себя, Нумизмат понял, что стоит на коленях, держит в руках что-то тяжёлое, а дышит он так, словно бежал долго и издалека. Рядом, снизу, раздался быстро оборвавшийся хрип. Силин, пошарив левой рукой по мягкой шинели, наткнулся на плотную полосу портупеи и вспомнил, ради чего оказался в подъезде. Выпустив трубу, он торопливо нашёл кобуру, расстегнул её и почувствовал пальцами холодную ребристость рукояти пистолета. Тяжесть оружия, тугая, сконцентрированная смерть, живущая в этом металле, не обрадовала его, а почему-то заставила содрогнуться. Трясущимися руками Нумизмат расстегнул сумку, сунул туда пистолет и попятился назад, по-прежнему не поднимаясь с колен. Сбоку что-то звякнуло, Михаил нервно пошарил рукой, подхватил трубу и наконец-то поднялся на ноги. До самой двери он пятился, почему-то боясь повернуться спиной к тому, кого оставил на лестничной клетке. На пороге он чуть не упал, а двадцать метров до собственного подъезда пробежал бегом…
10. ПРОЩАНИЕ С ПРОШЛЫМ.
«…Да, все было именно так, — думал Нумизмат, продолжая отрешённо
лежать на кровати. — Я ни в чем не виноват. Они сами довели меня до такого состояния, что мне приходится убивать. Я жил тихо, мирно, никому не мешал, занимался своим любимым делом. Это они все — Гарани, Филипповы, само государство, — все они виноваты в совершённом мною убийстве. Если бы государство держало уголовников в тюрьме, то никто не позарился бы на мою коллекцию. А если бы Филиппов занялся делом всерьёз, то мне бы не пришлось самому раскручивать его, искать оружие для того, чтобы выбить из этого жирного уголовника хоть какие-то сведения о коллекции.»