Нунивак
Шрифт:
Корпуса зверофермы располагались на берегу лагуны, километрах в полутора от селения. Дорога туда была ровная, хорошая, по ней ходил единственный в «Ленинском пути» автомобиль.
Таю разыскал машину и попросил шофера:
— Поедешь на звероферму, захвати меня.
— Да вот сейчас я еду, — сказал парень, сын Кытгыртына. — Только заправлюсь. Амирак погрузил мне ящики, надо их отвезти.
Шофер заправил машину, и она понеслась по улицам селения, пугая собак. Машина уже не внушала псам ужаса, хотя не отзывалась даже на самый громкий лай.
Длинные корпуса зверофермы были разделены на небольшие клетки. Черные зверьки имели здесь жалкий вид. Они злобно смотрели на Таю из глубины своих тесных жилищ.
Пока Таю осматривал звероферму, Амирак перетаскал ящики.
— Обратно не поедешь? — спросил он.
— Нет, останусь, посмотрю, — ответил Таю. — Тут у тебя занятно.
В комнате, примыкающей к кухне, где готовилась еда для зверей, Таю увидел знакомые ящики.
— Что это? — спросил Таю, догадываясь, что в них не подарки невесте.
— Витамины, — почему-то смущаясь, ответил Амирак.
— Витамины? — удивился Таю.
— Звери у меня болеют авитаминозом, — пояснил Амирак. — Вот и заказал в областном аптекоуправлении.
Амирак принес топор и осторожно вскрыл ящики.
Таю вынул картонную коробку и прочитал: «Поливитамины».
— Послушай, брат, это же для людей, — сказал он.
— Ну и что же? — вызывающе ответил Амирак. — Лекарства полезны не только людям, но и зверям.
— Но это, должно быть, стоит кучу денег! — ужаснулся Таю.
— Все сбережения отдал за четыре ящика, — невозмутимо сказал Амирак. — То, что было отложено на новую мебель.
— А почему в колхозной кассе не попросил денег? — спросил Таю.
Амирак замялся:
— Неудобно…
— Что тут неудобного? — заметил Таю. — Звери-то колхозные!
— Колхозные — это верно, — сказал Амирак. — Но после смерти Мальчика неудобно… А потом звериных витаминов нет, а на покупку людских бухгалтер не даст денег.
Таю раскрыл картонную коробочку, высыпал на ладонь пилюльки.
— Как же ты их зверям будешь давать? Выплюнут.
— Не выплюнут, — уверенно сказал Амирак. — Мы их истолчем и понемногу будем добавлять в корм.
— Смотри, Амирак, — предостерег брата Таю. — А если уморишь этими поливитаминами зверей? Что будешь делать?
— Не уморю, — весело ответил Амирак. — Я советовался с зоотехником. Он сказал, что вреда не будет.
Таю возвращался в селение пешком. Мимо него летели утиные стаи, переваливали косу и уходили в открытое море. Таю завидовал птицам. Ему бы туда, где морской ветер ласкает водную ширь, морщит волны, надувает белый парус. Посидеть в вельботе, пропахшем стылой кровью морского зверя и бензиновой гарью мотора…
Через два дня из Нунивака переехали ещё три семьи. Вместе с ними с вельбота сошла Неля Муркина. Линеун и Рита на правах будущих родственников помогли ей дотащить вещи до дома,
— А может, не надо мне пока поселяться у Амирака?
— Это почему?
— Всё же не жена я ему ещё.
— Вот ещё что выдумала! — изумляясь, возразил Таю. — В Нуниваке он у тебя жил, а здесь стесняешься у него переспать!
Рита укоризненно посмотрела на отца и шепотом сказала:
— Там — это другое дело, а здесь она невеста.
Таю удивился глубоким познаниям дочери в тонкостях свадебных обычаев и махнул рукой:
— Делайте, как хотите…
Рита повернулась к Неле и сказала:
— Пойдемте к нам. Поживете пока в нашем доме до свадьбы.
— Ой, спасибо! — обрадованно воскликнула Неля.
Весь день Неля Муркина носилась от магазина к дому Амирака, таскала тазы и ведра от Риты, носила воду из ручья. Окно комнаты зверовода было широко распахнуто, из трубы шел густой дым.
Амирак увидел этот дым ещё издалека.
Он подумал и решил, что брат уговорил Риту и Рочгыну навести порядок в его жилище до приезда Нели.
Амирак не обратил внимания на то, что встречные сегодня особенно внимательно здоровались с ним: его мысли оставались на звероферме. Он уже третий день давал поливитамины зверям, но заметных улучшений не видел: лисы и песцы по-прежнему были вялы и даже не тявкали.
Амирак открыл дверь в комнату — и замер в удивлении. Сначала он подумал, что попал в чужой дом: долго ли перепутать стандартные домики? Да нет, вроде бы его комната, вид из открытого окна знакомый — старинные жертвенные китовые ребра на берегу лагуны: теперь на них предприимчивые хозяйки натянули веревки и сушили белье.
Правда, и стул вроде бы тот, свой. Но откуда здесь эта пышная кровать с пушистым одеялом? Красивая скатерть на столе? Но самое главное: нет привычного, знакомого запаха.
Амирак нерешительно топтался на пороге, не зная — входить или уйти.
— Миша! — услышал он тонкий, знакомый голос.
— Неля! — крикнул Амирак и кинулся в комнату.
— Стой! — крикнула Неля, выходя из-за печки. — Сначала скинь на кухне свою вонючую одежду, помойся, а потом входи в комнату.
Амирак безропотно повиновался.
Неля терла его намыленную голову и строила планы совместной жизни. В кухне стояла жара, над плитой поднимался горячий воздух, растекался по комнате и выходил в раскрытое настежь окно.
В комнате уже были распакованы и разложены вещи Нели Муркиной. На тумбочке стоял патефон. Неля подошла к нему и поставила мембрану на заранее приготовленную пластинку. Амирак прислушался. В песне кто-то грустно прощался с Римом…
Таю и Рочгына сидели в гостях у зятя. Рита накрыла на стол, расставила красивые чашки и стаканы. Мать ей помогала. Мужчины курили и тихо переговаривались. Ждали Нелю и Амирака.