Нырок в забвение

Этот роман не появился бы на свет, если бы не бесценная помощь моего друга и редактора Уоллеса Эксмана, а также экипажа подводной лодки ВМС США «Хайман Дж. Риковер», показавших мне, что значит мастерски владеть своим делом.

ТОРПЕДНАЯ АТАКА!

ПЕЛЕНГ 255!

В рубке Риковера Джон Уолден потянулся к микрофону и вызвал гидроакустическую станцию.

– Есть что-нибудь конкретное по этим торпедам?

– Так точно, сэр! Они пока за пределами зоны в две тысячи ярдов, но обе хорошо прослушиваются.

– Что происходит, командир? – спросил старпом.

Уолден окинул взглядом приборы над штурвалом.

– Похоже, тем, кто сел нам

на хвост, не понравилось наше поведение. И теперь они выражают свое недовольство торпедным залпом. Если мы не слишком нагрешили в жизни, наша акустическая ловушка должна отвести угрозу.

– А как быть с теми, кто хочет всадить нам нож в спину? – не удержался от вопроса старпом.

– Сначала мы должны вытащить из беды сто сорок человек, – спокойно ответил Уолден. – Обезвредим торпеды, а уж тогда займемся этими трусливыми ублюдками!

Коммандер Пит Слейтер пробудился от тревожного сна задолго до того, как должен был прозвонить будильник. Сорокадвухлетний выпускник Аннаполиса всегда плохо спал в море, и нынешний поход не был исключением. Усталый взгляд Слейтера обшарил затемненную каюту и остановился на тускло мерцающих на переборке приборах. Наметанным глазом он определил, что они двигались юго-западным курсом со скоростью пятнадцать узлов на глубине двести восемьдесят футов.

Не сверяясь с картой, Слейтер мысленно представил местонахождение корабля. Чуть менее суток назад подлодка ВМС США "Льюис энд Кларк" покинула базу в Чарльстоне, штат Южная Каролина, и на полном ходу устремилась в Атлантику. Сначала они взяли курс на юго-восток, к Багамам, потом обогнули с востока остров Большой Абако и вошли в пролив Норд-Ост-Провиденс. Нассау остался южнее, и скоро им предстоит повернуть на юго-восток, чтобы войти в относительно узкое водное пространство восточнее острова Андрос, известное под названием Язык Океана.

Лодке "Льюис энд Кларк" было приказано выдвинуться в этот район для прохождения ходовых испытаний на специальном подводном полигоне ВМС США. Пит Слейтер уже бывал на этом новейшем объекте, однако он впервые шел сюда в качестве командира атомной ракетоносной подводной лодки.

Слейтер считал большой честью для себя командовать таким кораблем, поэтому относился к своим новым обязанностям весьма серьезно. "Льюис энд Кларк" относилась к лодкам типа "Бенджамин Франклин", недавно переоборудованным для оснащения шестнадцатью баллистическими ракетами "Трайдент С-4". Каждая такая ракета может нести до восьми разделяющихся боеголовок индивидуального наведения мощностью 100 килотонн каждая с дальностью полета свыше 4000 морских миль. В связи со значительным увеличением радиуса действия лодки такого типа начали выводить из районов передового базирования в Европе.

Хотя на флоте были подводные ракетоносцы и поновее, "Льюис энд Кларк" считался довольно мощным боевым кораблем. Будучи спущенной на воду еще 22-го декабря 1965 года, лодка впоследствии неоднократно переоснащалась наиболее современными средствами электроники и вооружения и считалась первоклассным боевым кораблем. Ее длина составляла 425 футов при водоизмещении свыше 8250 тонн. Единственный гребной винт приводился в движение атомным реактором, позволявшим развивать скорость хода свыше двадцати узлов.

В состав команды входили сто сорок офицеров, старшин и матросов. Их приоритетная задача заключалась в уклонении от встреч с подводными лодками противника. В связи с этим гидроакустическая станция лодки использовалась скорее как средство дальнего обнаружения, нежели как центр управления средствами поражения. Однако, в случае необходимости, лодка для своей защиты могла использовать четыре носовых торпедных аппарата, предназначенных для пуска высокоэффективных торпед Мк-48.

Тишину каюты нарушал

только привычный фоновый тон работающей электроники. Слейтер сел, зевнул и, потерев ладонью подбородок, решил, что не мешало бы побриться. В его каюте имелся личный санузел, что, безусловно, было роскошью на подлодке с ее ограниченным объемом. Благодарный судьбе за такое удобство, Слейтер вымыл теплой водой руки в раковине, какие бывают в спальных вагонах, почистил зубы и потянулся за бритвенным прибором. Намазывая лицо мыльным кремом с ароматом алоэ, он на секунду всмотрелся в свое отражение в зеркале, любуясь крепкой мускулатурой тела. Ему удавалось поддерживать себя в хорошей форме благодаря частым и долгим посещениям тренажеров. Его живот был по-юношески плоским, на возраст намекала только седина, с годами проступившая в коротко остриженных светлых волосах, да тонкие паутинки морщин в уголках синих глаз.

Смочив бритву в горячей воде, он начал осторожно соскребать с лица пену, стараясь не порезать кожу вокруг глубокой ямочки на подбородке. Он унаследовал эту особую примету от отца, и, по словам жены, она придавала ему удивительное сходство с актером Кирком Дугласом. Другие тоже говорили об этом сходстве, и Слейтер уже давно привык к такому сравнению.

Завершив утренний туалет, он надел темно-синюю форму и подошел к рабочему столу, где его ожидала толстая стопка бумаг. Прежде чем взяться за них, он взглянул на календарь. Завтра жене исполняется тридцать семь лет, и он перечитал радиограмму, отправленную ей заранее.

С днем рождения, Мышонок. Пусть сбудутся все твои праздничные мечты и желания. ССП. Голландец.

Так как связь с подлодками в походе была сведена до минимума, радиограммы, посылаемые родственникам, являлись единственной возможностью для подводников поддерживать контакт с внешним миром. Ограниченные по объему и содержанию из соображений безопасности, такие послания передавались только тогда, когда позволяла оперативная обстановка.

Чтобы хоть как-то сохранить интимный характер этой корреспонденции и обойти требования береговой цензуры, люди придумывали различные коды и условные фразы. В последней радиограмме Пита Слейтера было несколько слов, значение которых было понятно только его жене.

Слейтер начал называть ее Мышонком с первой встречи двадцать лет назад, когда они познакомились на маскараде в военно-морском училище. Прелестная Мими пришла тогда на бал в костюме мышки Минни, а Слейтер был обязан своим прозвищем костюму голландского матроса с собственноручно изготовленными деревянными башмаками.

Да и все содержание этого послания было также символично. В те редкие дни, когда он бывал дома, они часто смотрели по телевидению хроники Робина Лича о жизни богачей и знаменитостей. Они оба с горечью сознавали, что для них телеэкран был единственной возможностью окунуться в беззаботную атмосферу роскоши и безделья, и Слейтер при всяком удобном случае поддразнивал жену узнаваемыми фразами из передач Лича.

Происхождение аббревиатуры ССП – считай себя поцелованной – было несколько иным: ее придумала бабушка Мими, и она означала выражение ласки и любви, а также полный порядок в делах.

Убедившись еще раз, что его послание будет воспринято должным образом и оценено по достоинству, Слейтер отложил его в сторону, почуяв аппетитный аромат свежего кофе. Он еще раз взглянул на лежащую перед ним стопку бумаг и решил, что он, пожалуй, будет лучше готов к этой работе после легкого завтрака.

В кают-компании, располагавшейся по соседству, Слейтер застал двух офицеров, сидящих за большим прямоугольным столом. Один из них, его старший помощник лейтенант-коммандер Тим Бресслер, потел над доброй стопкой блинов. Рядом со старпомом сидел, погрузившись в изучение разложенной на столе подробной батиметрической карты, штурман лейтенант Тодд Феррел.