Нюша
Шрифт:
2
На плите готовился завтрак - суп и картошка для пюре. Посуда была вымыта. Мама не доставала своим нытьем и истериками. Я целиком и полностью могла наслаждаться своим одиночеством, не выпуская из рук сигареты. Подобное стечение обстоятельств складывалось не часто, но все же иногда случалось.
Интернет, пожалуй, единственное в моем черном мире белое пятнышко. Вставляя в уши наушники, открывая любой поисковик, и одновременно несколько страничек в соцсетях, я моментально переношусь в мир, где мне намного уютнее и теплее. Только в виртуальном мире я могу быть самой собой, а не гадким утенком. В сети я не «бракованная», там я могу быть кем угодно и иметь
РАБОТА №3: «Татьяна, день добрый. Знаю, что обещала сегодня тебя не тревожить, но обратиться мне больше не к кому. Нужно выгулять Рокси и Лабутена, а у меня ну никак не получается. Сможешь выручить? Плачу двойной оклад».
СМС пришла в самый не подходящий момент, какой только может быть - я практически полностью была счастлива. По всему телу разливался РЭП, я получила сто пятьдесят лайков на свои новые фотки, а в комментах на мою четкую авку было много комплиментов (и плевать, что я просто умею неплохо пользоваться фотошопом). А еще несколько симпотных парней просились в друзья. Чем не удачное утро? Но для меня деньги никогда не бывают лишними, а интернет никуда не денется, если за него вовремя платить.
Я: «Буду через полчаса»
Сняв с плиты суп, я поняла, что пюре сегодня отменяется и, слив с картошки воду, оставила ее в покое. В любом случае будет чем набить живот, а он у меня не капризный.
Самая удобная и любимая вещь моего не богатого гардероба - пижама, уступила место на туловище спортивному костюму. Поверх спортивной кофты я натянула на себя куртку, ноги нарядились в резиновые сапоги, а волосы остались не мытыми, зато собранными в хвост, что случалось не так часто. Если жизненно важно станет спрятать свою лень и не желание ухаживать за собой, я просто наброшу на голову капюшон; в конце концов сильно сомневаюсь, что кого-то в этом мире волнует мой внешний вид, если он меня давно перестал волновать.
Уже практически на выходе из дома, я вспомнила о спящем в квартире теле и не удержалась от контрольного осмотра.
Мама лежала все в той же позе звезды, прижимаясь животом к кровати, лицом к подушке, а изо рта у нее текли слюни. Зрелище то еще, но я привыкла. Главное что дома и что дышит, а запах спиртного рано или поздно выветрится. Может быть.
Проявив всю свою дочернюю заботу, я поправила наполовину сползшее с мамы одеяло, немного приоткрыла форточку, поставила у кровати таз. Я не просто знала, я была уверена, что в скором времени он обязательно пригодится (лучше предупредить то, что потом с таким трудом отмывается), и с чувством выполненного долга, поспешила на работу.
***
– Ой, ТаНЮША, ты даже не представляешь, как меня выручаешь.
– Я стояла у раскрытой входной двери за порогом которой носилась Томила Кирилловна, а две очаровательные пушистые морды, сжимая в пастях поводки, радостно виляли хвостами.
– Вот, держи.
Бархатистая рука с идеальным французским маникюром протянула мне несколько купюр, которые я моментально спрятала во внутренний карман куртки. Когда-то и у мамы маникюр был всегда в идеале…
–
– Это тебе спасибо.
– Томила, на ходу, вскакивала в шикарные сапоги молочного цвета на высоченной шпильке, тут же легким движением руки поправляла макияж, а в следующую секунду набрасывала на плечи плащ.
– Этот семинар, как снег на голову! И главное что вчера до глубокой ночи мне никто не мог сообщить о том, что профессор будет в нашем городе сегодня и только несколько часов. Вот что за люди? А главное аргумент придумали для оправданий: «У тебя все равно нет семьи, так что ты в любое время можешь сорваться куда угодно. Хоть на край света». А то, что у меня все же есть парочка малышей нуждающихся в ласке и заботе не меньше мужа и детей, это никого не волнует. Ой, ладно, идем.
Все то время что моя работодательница жаловалась на свои жизненные трудности, я с мыслями «мне б твои проблемы», молча цепляла поводки к ошейникам.
– Можно мы по лестнице спустимся?
– Томила нервно жала на кнопку вызова лифта, мне же не особо хотелось проводить в ее обществе еще несколько минут.
– Да, но это десятый этаж?
– Красивая шатенка непонимающе хлопала ресницами.
– А это и хорошо. Вашим собакам не помешает дополнительная физическая тренировка. Да и мне тоже, - я неловко перевела взгляд на собственный живот.
Томила Кирилловна пожала плечами:
– Как хочешь, дело твое, - и тут же будто упала на колени.
– Ну что, мои хорошие, мамочка вынуждена вас покинуть. Но вы же знаете, что я вас люблю? Знаете?
Поочередно обхватив обеими руками красивые морды, Тамила не побрезговав расцеловала своих «малышей» в носы. На подобное проявление материнских чувств собаки отреагировали по-разному: Рокси, как настоящая дама, воротила морду; Лабутен - с удовольствием ответил хозяйке взаимностью чуть ли не слизав с лица всю красоту.
– Пока, мои хорошие!
– Уже с лифта прокричала Томила махая при этом рукой.
– Танечка, верните мне их к двум.
– Хоро… - Я не успела закончить слово, как двери лифта сомкнулись.
– Что ж, «мои хорошие», - почесывая Рокси за ухом, передразнила я Томилу, - у нас вагон времени и мы можем нагуляться до одури.
Собаки дружно залаяли, но резко замолчали. Они были воспитанной парочкой и прекрасно понимали - за подобные эмоции на лестничной клетке их никто по головке не погладит.
3
Эту свою работу, как и все остальные, я нашла через интернет. «Малышей» породы пиренейская горная, каждый из которого весит около шестидесяти килограммов, выбирала чисто по весовой категории. Мне нисколько не хотелось комплексовать рядом с кокер-спаниелем или красавчиком стаффом. Девушка с ростом метр шестьдесят семь и весом около семидесяти кило, и без того неуверенная в себе, на фоне мелких собак чувствовала бы себя еще ужаснее, если это вообще возможно. Так и получилось, что уже больше года я вожусь с парочкой белоснежных красавцев которых, наверное, даже люблю.
Лабутен и Рокси, мои единственные друзья в онлайне. Я им даже иногда сочувствую, ведь когда мне особенно хреново, именно они удостаиваются чести выступать в роли «дружеского плеча». Но, с другой стороны, даже если бы у меня числились в друзьях люди, я бы не получила от разговоров с ними такого удовольствия и удовлетворения. Прижать к своему сердцу огромный комок пушистой шерсти; щедро омыть его слезами; рассказать без малейшего намека на недоговоренность все, что накопилось; а взамен получить полностью избавленное от влаги, при помощи шершавого языка, лицо - вот он, предел моего счастья.