Нюша
Шрифт:
У моей бабули Оли когда-то давно был кот Васька, а у этого кота как-то появился стригущий лишай, так вот, по ходу, сейчас на моем лице случилось нечто подобное. Вся, не малая, окружность моей мордахи была усеяна уродливыми красными пятнами, практически оголяя верхний слой мяса. Если бы накануне я не принимала участия в разных опытах, я бы реально решила, что меня облили кислотой. Скорее всего, по этому поводу я бы устроила разборки с мамашей, но ее все еще не было дома, а больше облить кислотой меня никто не мог.
Слезы катились градом. Так жалко мне себя еще никогда не было. Ну почему
По понятным причинам в школу идти я не могла. На лестничную клетку тоже не высовывалась, не хватало еще что б соседи санстанцию вызвали или охотников за привидениями какими. Утешала я себя только тем, что в местах из красных кровавых кратеров, действительно не было больше прыщей. Во фортонуло!!! Будет ли меня радовать подобный факт через пару дней, я понятия не имела, зато теперь знала - хуже все же может быть.
Все утро я то и дело бродила от одного зеркала к другому с временным промежутком в три минуты, которые проводила на балконе с сигаретой в руках. На что я надеялась, не знаю, но так хотелось увидеть в отражении хотя бы то, что было до этого кошмара.
Не прошло и двух часов, как в доме появилось МАМА и, выдернув из моих ушей наушники принялось орать во все горло:
– Доча, а не охренела ли ты?!
– Пьяным движением руки она вырвала из моего рта сигарету и вставила в свой.
– Вот так, значит, ты расслабляешься когда меня нет дома? Охренеть просто!
Я резко вернула наушники себе:
– По-моему, ты уже давно охренела.
– Чтоо?!
– Ничегооо… - Передразнивая маму, я выпучила глаза и изобразила пошатывающиеся движения головой.
– Дрянь!
– И снова я получила по морде, вот только мама даже не заметила, что в этот раз бьет реально по живому.
Не знаю как так случилось, но одной рукой я схватилась за то место, к которому мама щедро приложилась, а другой врезала едва державшейся на ногах маме.
– Ииии!...
– только и успела просвистеть та, прежде чем растянуться на кухонном полу.
Мама сжалась калачиком и забилась в угол у мойки. Она все время терла раскрасневшуюся щеку, а из ее пустых глаз текли слезы. Это был первый раз, когда я позволила себе дать ей сдачу. Теперь я прекрасно понимала ее порывы, когда после очередной затрещины она бросалась ко мне на шею со слезами и извинениями. Я проделала тоже самое:
– Мама, мамочка, прости!
– Слезы хлынули и из моих глаз, когда я упала на колени и притянула ее податливое тело к своей груди.
– Я не хотела… прости…
Как ни странно, но мама не произнесла ни слова. Ее серые глаза с удивлением смотрели в мои, а по щекам стекали тоненькие ручьи той боли, которую я всегда принимала за пустоту. Я, впервые за все это время падения в бездну, вот так открыто и честно заглянула в два бездонных колодца боли. До этого момента мне почему-то казалось, что она просто так напивается, и не хочет ничего делать из-за простой человеческой лени. Как же я ошибалась…
Мне не знакомо чувство любви к парням, мужчинам, не важно. Я не знаю, как это, когда в животе бабочки, на глазах розовые очки, твоя половинка сердца находит вторую, а за спиной растут
Времени на «одеться» у меня ушло немного. В этот раз, прежде чем покидать дом, я не стала носиться с тазиком, мусорное ведро и раковина находились максимально близко к материнскому телу. Если бы у меня хватило сил, я бы обязательно перенесла маму в кровать, но… Уходя в этот раз, я просто поцеловала ее в щеку. Я не делала этого так же давно, как и она, от чего по всему телу пробежали мурашки и разлилось тепло. Я любила эту женщину, и пусть последние четыре года это было не просто, зато у меня никто не отнимет тех двенадцати, что были до этого. А еще, сегодня я поняла - у нас с ней может быть еще много прикольных дней, месяцев, лет, и для этого совсем не обязательно иметь в доме мужчину. Вот только пока я совершенно не понимаю, как это устроить.
«РАБОТА №1» - высветилось на телефоне, но это сообщение я удалила не глядя. На остаток дня у меня были более важные планы, чем зарабатывание денег мытьем общественных туалетов, и плевать, что с моей рожей я годилась только для подобной работы.
8
– Простите, но Эдуарда Геннадьевича в данный момент нет.
Двухметровая барби-хостес испуганными глазами всматривалась в мой далекий от совершенства внешний вид. Шкаф-охранник был наготове вышвырнуть меня из супер-пупер моднявого ресторана по первому зову. Я же не собиралась сдаваться:
– А не подскажете где он?
– Я не имею права… - начала блеять белокурая овца, но я не дала ей договорить. Именно такие идеальные курицы заставляют меня считать себя еще большей уродиной, чем хотелось бы, хотя сейчас большее страшно и придумать.
– Девушка, мне жизненно необходимо повидаться с отцом. Сделайте так, чтобы мне не пришлось жаловаться ему на вас.
– Слава Богу, от папочки мне досталась не только мамочка, а и темно-синие глаза.
Барышня нервно переглянулась с охранником, потом они вместе уставились на меня.
– Но, я думала у него только сын…
– Гм… Простите, Натали, но, мне кажется, я слышал что у него от первого брака дочь, - вмешался охранник, - похоже это действительно она.
Они снова переглянулись:
– Ладно. Если вы действительно его дочь, должны знать в какой детсад ходит ваш сводный брат. Эдуард Геннадьевич сейчас там, на утреннике Трофима.
– Слушай ты… гм… вы, я понятия не имею в каком садике шарится этот ублюдок, да и о его существовании я узнала только что, так что пожалуйста, скажите мне порядковый номер и я перестану распугивать своим видом остатки ваших клиентов.
– По окончании я натянула улыбку и часто захлопала ресницами пытаясь быть няшей.