О любви
Шрифт:
– Если вы веруете, зачем краситесь?
– Так красивее. Господь не против. Он на такие мелочи внимания не обращает…
Машина весело фыркнула и ушла.
Костя сделал маленькое открытие: «милостыня» – от слова «милость». Сделайте милость… Явите божескую милость… Значит, милость угодна Богу, как творчество, как любовь. Костя посожалел, что у него мало денег. Оказывается, миллион – не так уж много. Это даже мало на самом деле…
– А вы мне снились, – обрадовалась старуха. – И еще знаете что?
Костя прошел и разделся. Старуха журчала, как весенний ручей:
– Раньше битые яйца снились мне к деньгам. А сейчас – просто к битым яйцам. Я пожарю вам омлет с сыром.
Старуха ушла на кухню.
Костя достал из сумки десять пачек и положил их на середину стола.
Стал ждать.
Старуха вошла с тарелкой. Остановилась. Строго спросила:
– Что это?
– Сто тысяч, – смущенно отозвался Костя. – За дачу. Я покупаю у вас дачу. Вы не против?
– Я против того, чтобы грязные деньги лежали на обеденном столе.
– Почему грязные?
– Вы представляете, через сколько рук они прошли? И что это были за руки… Уберите их куда-нибудь.
Костя перенес деньги на подоконник.
– Подите вымойте руки, – попросила старуха.
– Я же вилкой буду есть, – возразил Костя.
– А хлеб?
Костя послушно отправился в ванную комнату. В ванной была стерильная чистота, как в операционной. Костя понял, что у старухи – мания чистоты. Деньги для нее – источник грязи. Но не только. Деньги – это потеря загородного дома, который помнит ее маленькой и молодой. А вместо этого куча денег, как битая скорлупа.
Костя вернулся в комнату. Старуха сидела, глядя в стол.
– Они сказали, что никогда не вернутся в Россию, – проговорила старуха.
Костя понял, что речь идет о сыне и о его семье.
– Они сказали, что в Америке лучше их детям. Дети – уже американцы.
– А им самим? – спросил Костя.
– Им самим трудно. Эмиграция – это всегда стресс.
– Значит, свою жизнь под ноги детям? – спросил Костя.
– И мою тоже. Но зато теперь у меня есть много денег. Я буду менять их на рубли и докладывать к пенсии. Как вы думаете, сколько надо докладывать?
– Если скромно, то долларов двести, – предположил Костя.
– Значит, сто тысяч разделить на двести – будет пятьсот месяцев. В году двенадцать месяцев. Пятьсот делим на двенадцать – сорок. Мне хватит на сорок лет… Я буду покупать куриные сосиски в супермаркете.
– А в Америку вы не хотите переехать?
– Не хочу. Зачем я буду путаться у них под ногами? Там вместе не живут. Не принято. Это в Индии живут вместе. Чем ниже уровень жизни, тем крепче связь поколений.
Костя слушал, но ему казалось, что его никогда не коснутся старость, ненужность. У него все – здесь и сейчас.
Он подошел к телефону и набрал номер Кати.
Костя вернулся к столу. Старуха разливала чай.
– Это деньги ваши или ее? – Старуха кивнула на телефон.
– Мои.
– У вас такие деньги?
– А что?
– Ничего. Вы не производите впечатления делового человека.
– А деловые – они какие?
– Они сначала едут в нотариальную контору, оформляют сделку, а уж потом расплачиваются.
– А мы – наоборот, – сказал Костя. – Сегодня деньги, завтра стулья. Какая разница?
– Деловые люди держат деньги в западном банке, а не носят с собой. Деньги должны работать.
– А вы откуда знаете?
– От своего сына. Он знает.
– У меня нет счетов в западных банках, – сказал Костя.
– Я могу вам помочь. Вернее, мой сын. Хотите?
– Не знаю. Я подумаю…
– Подумайте. И звоните. Мне кажется, мы будем дружить.
– Мы будем крутые и деловые, – улыбнулся Костя.
– Мы никогда не будем крутые, но голыми руками нас не возьмешь…
Костя снова набрал Катю. Телефон был занят вглухую. Проще доехать и кинуть камнем в окно.
Костя доехал и поднялся на лифте.
Дверь мог открыть Александр, но это не имело значения. Костя только увидит Катю и отметится: вот он я. Вот она – ты. Он не мог уехать на дачу, чтобы не повидаться и не отметиться.
Открыла Надя, собачья нянька. Они держали специального человека для собаки, и это было логично. Хозяев целыми днями не было дома, а собака, молодая овчарка, должна есть, и гулять, и общаться.
Овчарка рвалась с поводка и буквально вытащила Надю за дверь. Они удалились на вечернюю прогулку.
Катя сидела в кресле, положив ноги на журнальный столик. Смотрела в телевизор.
– Где ты был? – спросила она.
– У Миши, – ответил Костя. Он не любил врать и старался делать это как можно реже, в случае крайней необходимости.
– Зачем? – спросила Катя.
Костя хотел все рассказать, но споткнулся о Катино лицо. Она была явно не в духе, ее лицо было злобно целеустремленным. Нацеленным в негатив.
– Так… – неопределенно сказал Костя. – Зашел по делам.
– Какие у тебя с Мишей дела?
– Привезти – увезти, – соврал Костя.
– Ну да… – согласилась Катя. – Какие у тебя еще могут быть дела…
Костя услышал интонации тещи. Неужели все возвращается на круги своя?
– А где Александр? – спросил он.
– В санатории. Здоровье поправляет.
Может быть, Катю злило то обстоятельство, что Александр поправляет здоровье, а она – расходует.
– Под Москвой? – спросил Костя. Его интересовала вероятность его появления.