О свободе
Шрифт:
Вольный зачерпнул что-то из миски и засунул ложку в рот. Сразу же проснулся аппетит. Кашеварил Ерха замечательно, да и его стряпню Низкан мог есть, не опасаясь, что кто-то из завистников решит отравить его. Странное полузабытое ощущение доверия посетило мужчину. Правда, он поспешил отогнать его.
Эти трое вынесли решение взять его с собой, даже не поинтересовавшись его мнением. Словно Низкан был мальчишкой, ещё не вступившим в пору зрелости, а потому не имевшим права голоса. Они свалились на него со своей заботой непонятно откуда! Неужели это боги так невесело шутят?
О
На своё счастье он повстречался с жуликом и пройдохой Макелем, который и взял Низкана с собой. Больно уж мальчишка полезен оказался. Дар его хоть и не был развит так, как сейчас, но уже тогда Низкан мог примерно около одного часа в день пользоваться им и сообщать Макелю интересующие того детали: где в богатом доме расположен схрон, куда торгаш зашил свои деньги, стоит ли связываться во-он с тем молодчиком...
С Макелем Низкан пробродяжничал четыре года. А потом жулика убили вольные господина Доорина. Макель перешёл дорогу какой-то важной шишке. «Шишка» обиделась и наняла вольных. Об убийстве мальчишки речи не было, поэтому его притащили к Доорину. Глава вольных южного Эреста мужиком был умным и сразу смекнул, что такой парень пригодится и ему. Так Низкан стал младшим членом семьи, а потом выбился и в старшие.
Низкан всегда ненавидел свой дар. Лютой ненавистью! Но именно он помогал выживать ему все эти годы. Люди всегда стремились использовать дар Низкана в своих целях. Шутка ли, парень способен видеть сквозь стены! Поэтому Низкан в свою очередь научился использовать этих людей. Он привык к такой жизни: тебя используют, ты используешь, и все получают то, что хотят.
Сейчас же жизнь отошла от привычного сценария. Он не успел ничего дать этим людям, а они уже протянули ему руку помощи. Это настораживало и вызывало ощущение подвоха. К тому же Низкан чувствовал, что нагу он не нравится совсем. Этот опасный мужчина словно ждал любого неосторожного шага со стороны вольного, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Его неприязнь ощущалась кожей. И Низкан понимал, что чем меньше этот хвостатый будет знать о нём, тем больше шансов, что ему удастся выбраться из этой компании живым. Мужчина чувствовал: наг, не задумываясь, устранит любую опасность, лишь бы защитить своих товарищей. Можно ли не считать вольного неопасным? Сомнительно...
Днём Низкан обратил внимание, что за ними следуют уже трое, а не двое, как это было до прибытия в Генору. Только третий двигался особняком, и мужчина решил, что к прежним преследователям он отношения не имеет. Ему и хотелось, и не хотелось сообщить своим спутникам о хвосте, но в этом случае последует вопрос, откуда он об этом узнал. Раскрывать же свой дар Низкан не желал, поэтому пристально следил
– Может, расскажешь о себе?
– холодный голос нага заставил Низкана слегка вздрогнуть.
– Ты теперь с нами надолго, а с незнакомцем неприятно и опасно путешествовать.
– Никто не просил вас брать меня с собой, - сухо ответил Низкан и тут же пожалел: не вовремя он вздумал показывать свой характер.
– Я о вас тоже ничего не знаю.
Повисло молчание. Риалаш поморщился, а Дарилла с Ерхой смущённо переглянулись. Каждый из них понял, что не хотел бы говорить о себе. Что может сказать Риалаш? Что он наследник престола нагов, которому вздумалось развеяться и попутешествовать? А Дарилла? Признаться, что она графская дочь, а Ерха ей никакой не дядя? Звучит бредово. На подобные заявления обычно отвечают: «Ну да! А я император Давридании!».
Ерха кашлянул и неловко предложил:
– Хотите, сказку расскажу?
– Только давай по-давридански, - мрачно попросил Риалаш.
– Я твой нордасский не всегда понимаю.
– Да на давриданском как-то не то, - нахмурился старик.
Опять повисло молчание. Доедали кашу уже в полной тишине, нарушаемой только звуком дождя. Догорающий костёр недовольно шипел, когда капли попадали в пламя. Ерха всё ещё подкладывал в него ветки, надеясь, что огонь продержится подольше.
– Ложитесь спать, - распорядился Риалаш.
– Караулю я сегодня один.
Костёр всё равно скоро потухнет, а в кромешной тьме только он и сможет что-то разглядеть.
Возражать никто не стал. Через некоторое время Ерха, Дарилла и Низкан уже лежали на сыроватой земле, завёрнутые в одеяла. Вольный с удивлением понял, что лежит между стариком и девушкой. Сонливость мгновенно прошла. От спины Дариллы шло ровное приятное тепло. Мужчина ощутил, как его охватывает паника, и придвинулся к Ерхе.
– Взмёрз?
– хмыкнул старик.
Низкан его не понял, но на всякий случай угукнул.
Дарилла же лежала на боку и на возню за своей спиной внимания не обращала. Она украдкой смотрела на Риалаша, освещённого костром. Наагасах сегодня весь день был не в духе. Девушка вглядывалась в его мрачное лицо и неожиданно подумала, что ему очень идёт быть недовольным. Аж мурашки бегут по коже... приятные такие мурашки. Даже хотелось, чтобы он недовольно посмотрел на неё и эти мурашки табуном пробежались по всему телу. Особенно по животу. Там их топоток был особенно приятен.
– Наагасах, - тихо позвала Дарилла.
Брови Риалаша сошлись на переносице, и он недовольно посмотрел на девушку.
– Вы сегодня такой сердитый... Случилось что-то?
От мгновенно прищурившегося взгляда мурашки пронеслись галопом от пяток до самой макушки.
– Нет, - резко и коротко ответил Риалаш.
Вопрос девчонки раздраконил уже унявшееся было раздражение. Лежит, хлопает голубыми глазищами и спрашивает, что произошло, а у самой за спиной этот слепой лежит! Ладонь неожиданно сковало судорогой. Боль прострелила руку до самого плеча. Риалаш понял, что случайно выпустил когти, и поспешил их убрать.