Обаятельная Вера

Машкова Диана

– Если говорить о работе, все в норме, – сегодня тон Сергея определенно был другим: жестким, язвительным, – а на личном фронте крах!

– Что случилось?

– До сих пор не могу уговорить любимую женщину выйти за меня замуж!

– Сере-е-ежа, – Вера приложила ладонь ко лбу, – давно пора прекратить этот спектакль. Я устала!

– Вы устали?! – он посмел вдруг повысить голос. – Это я чертовски устал! Быть вашим пажом, вашей игрушкой!

– Не будьте, живите своей жизнью, – жестко отрезала Вера.

– Поздно, –

он вдруг перешел на шепот, и она поняла, что голос его срывается из-за подступающих слез.

– Сережа. – Вера взяла себя в руки: кто же утешит этого несчастного, если не она сама. – Я хорошо к вам отношусь...

– Но я-то вам предан! – голос его прорезался снова. – Сердцем, душой, телом!

– К чему столько пафоса?!

– А вы, – он, похоже, не слышал, – за моей спиной! Все это время любили другого и молчали!

– Сергей, вы бредите!

– Если бы, – слезы душили его, – вы еще и лжете мне!

Он бросил трубку, а Вера, обессиленная, откинулась на подушки. Значит, все-таки он. Наверное, каким-то образом выведал про Маркова, ничего не понял и написал это жуткое письмо. Господи! Знал бы Сергей, как все обстоит на самом деле и как больно он ранил своей глупой шуткой.

Вера тяжело выползла из-под одеяла и поплелась к компьютеру. Решила стереть эту гадость, чтобы она никогда больше не попадалась ей на глаза. А может быть, и хорошо, что Сережа узнал об Илье: это поможет ему избавиться от любви, которая в последнее время стала походить на болезнь.

Войдя в почтовый ящик, Вера оцепенела: писем с неизвестного адреса стало уже два! Одно из них было непрочитанным. Она открыла второе сообщение – отправлено всего несколько минут назад. Веру Александровну затрясло так, что зуб на зуб не попадал. Как раз в это время она говорила по телефону с Сергеем! Не мог же он...

«Вера, я жду твоего решения! В прошлом письме смалодушничал: не сказал главного.

Ты нужна мне, Вера! Лишь ты».

Сердце ее вздрогнуло, перед глазами все поплыло. Вера поспешила схватиться руками за край стола и начала дышать размеренно, глубоко: как учил врач. Нет, это все-таки не иллюзия – вот они, два письма. И не Сергей их писал. Неужели сам Марков?!

Собравшись с духом, Вера нажала «ответить»: «Уважаемый господин, Вы, вероятно, ошиблись адресом. Пожалуйста, проверьте, точность написания символов и перешлите письмо Вашему адресату. С пожеланиями лучшего, Вера Александровна Орлова».

Ответ она получила мгновенно.

«Вера, зачем же ты так? Ведь не могла забыть, я не верю! Хотя понимаю: три года, утекло много воды. Да и мой способ исчезнуть... Я все это время думал о тебе, хотел прислать весточку, но было слишком опасно. Я боялся и за твою жизнь. Только сейчас – ты это скоро поймешь – моя персона перестала интересовать тех людей.

Но ведь ты-то не изменилась! Ты по-прежнему моя! Я все знаю. Если ты не веришь в мое существование, Верочка, я о многом напомню.

Только не удаляй письмо – дочитай до конца. И подумай: этого не знает никто, кроме нас двоих. Я до сих пор помню каждую деталь, каждое слово и вздох так, как если бы это было вчера.

Ты поднялась в лифте на мой этаж. Позвонила.

– Ты где? – спросил я.

– Рядом, на четвертом этаже, около лифта.

Знала бы ты, родная моя, какой у тебя был перепуганный голос!

– Умничка! – сказал я и вышел тебя встречать.

Вера, ты ведь и теперь умничка! Все понимаешь...»

Дальше – шаг за шагом – со всеми, даже самыми интимными подробностями, от которых Веру бросало то в жар, то в холод, шло описание их единственной ночи. Никто! Никто не мог знать тех деталей, о которых писалось в письме. Никто, кроме Маркова.

Пока не понятно, как это произошло, но Марков спасся от преследований Абсолямова! Сомнений не оставалось. Видимо, подстроил в своей лаборатории взрыв и потом был вынужден целых три года скрываться. Главное, что уцелел!

«Я приеду», – напечатала Вера всего два слова и отправила: вполне может статься, Илье нужна сейчас помощь. И она не может бросить человека в беде. Ответа не было несколько часов, а потом Вера получила с того же адреса электронные билеты в Москву. В пятницу вечером – туда, в воскресенье вечером – обратно.

Как выдержала Вера ту неделю на работе, она не знала сама. Мыслями и душой была уже далеко: человек, которого она когда-то любила, не умер! И ждет встречи с ней. Могла ли она хотя бы надеяться?

Дни и события пролетали мимо Веры, не задевая. Несколько раз за неделю звонил Сережа. То ярился, то плакал. Потом она перестала брать трубку. В четверг на кафедру приехал Кац – вручил громадный букет цветов. Задавал вопросы, пытался растормошить – Вера не реагировала. Решив, что оскорбил Веру Александровну непристойным предложением, Виктор Павлович пристыженно удалился.

Поздно вечером к Вере заявился пьяный Сережа с очередным золотым кольцом. Да что же это такое?!

То годами была никому не нужна, хотя ждала своего счастья как манны небесной, а теперь вдруг обрушились все сразу, словно из рога изобилия. Хотелось крикнуть: «Не надо! Не надо! Дайте время разобраться в себе!»

В день отъезда Вера пришла на работу с дорожной сумкой: решила, что лучше посидит на кафедре, чем будет метаться между институтом и домом, рискуя опоздать на поезд. Закрылась после занятий в крошечном закутке, который именовался «архивом», и сделала героическую попытку разобрать накопившиеся за пару месяцев заведования документы. Была у профессора Орловой пагубная привычка ничего не выкидывать сразу.

Ближе к вечеру, когда кафедряне уже разбрелись по домам, а Вера ушла с головой в свои мысли, она вдруг очнулась от гулкого голоса Варвары Тихоновны, разносившегося по пустой кафедре. Разговор был по телефону.