Обаятельная Вера
Шрифт:
Вышла она из подъезда в разобранном состоянии: борьба сознательного и подсознательного в случае Веры всегда оказывалась предвестником нарождающихся чувств.
Виктор стоял, прислонившись спиной к машине. Вера Александровна бросила на него беглый взгляд и поняла, как сглупила: «нарядилась» в пуховик и теплые ботинки на плоской подошве. Еще бы в валенках и в тулупе вышла к нему!
На Викторе было шикарное черное пальто и классические брюки. Не стоило большого труда догадаться о том, что пиджак с рубашкой тоже были на месте. Все-таки в театр?
– Как я рад вас
– Я тоже, Виктор, – ответила она, высвобождаясь из его приветственных объятий.
– У меня в багажнике лежит теплая куртка, – Виктор ободряюще улыбнулся, – и даже унты. Поедем в лес, погуляем.
– Правда?! – Настроение Веры моментально улучшилось. Как же все-таки Кац гениален в чтении мыслей.
– Правда, – кивнул он и распахнул перед ней переднюю дверцу, – значит, театр вас не заинтересовал?
– Нет, – согласилась Вера, – все уже пересмотрела.
– Понятно, – глаза его хитро сверкнули, – в следующий рад приглашаю в театр в Москву!
– Шутите, – невесело констатировала она.
– Отнюдь! Я раз в три месяца бываю в столице – езжу в издательство. Как-нибудь присоединяйтесь!
Его слова были приятны, но Вера Александровна постаралась тщательно это скрыть. Сочла за благо ничего не ответить. Пока.
Виктор дождался, когда она сядет в машину, захлопнул дверцу и сам сел на место водителя. Машина тронулась с места.
– Куда мы едем?
– В одно чудесное место, – радостно сообщил он, – сосны, Волга.
– Хорошо. – Вера улыбнулась и подумала вдруг о том, что хотела бы провести остаток жизни именно с таким человеком. Понимающим и снисходительным.
Только было очень и очень страшно начинать все сначала. Обжегшись на молоке...
Вера, погруженная в свои мысли, молчала, пока Виктор не взял инициативу в свои руки. Начал шутить, рассказывать анекдоты, а потом вдруг безо всякого перехода буднично сообщил:
– Меня на должность профессора на днях утвердили.
– Да вы что?! – Вера Александровна встрепенулась. – Поздравляю! А звание?
– И звание дали наконец, – он вздохнул, – диссертацию я давно уже защитил, только не до меня им было со всем этим объединением.
– И в университете у вас кавардак?
За пределами собственных рабочих проблем Вера с некоторых пор мало чем интересовалась. Заведовать кафедрой в сумасшедшем доме с критической массой клинических идиотов на всех ключевых постах было ой как непросто. Конечно, доходили разрозненные слухи о том, что университет тоже плачет и стонет от образовательных реформ, но в подробности она не вдавалась.
– Еще какой! От Императорского университета скоро камня на камне не останется, – лицо его помрачнело, – ни науки, ни новых идей. Ни-че-го.
– Двести лет создавали, – покачала она головой.
– В том-то и дело! – Кац встрепенулся: разговор задевал его за живое. – Что за федеральный университет они планируют сляпать? Фантом. Небылица. Каким он должен быть? Этого не знает никто!
– Вы же понимаете, – Вера тоже нырнула с головой в нахлынувшие эмоции, – все дело в
– В том-то и дело! – Лоб Виктора был нахмурен, брови соединились. – Карманы набьют. Науку с образованием разрушат. Живут одним днем.
– И нас приучили, – кивнула Вера, размышляя о том, что у нее с Виктором были совершенно идентичные взгляды на ситуацию.
– Кстати, анекдот новый о федеральном университете не слышали? – спросил он.
– Нет.
– Рассказываю. – Кац сосредоточенно смотрел на дорогу. – Приезжает президент страны в новый федеральный университет. Там перед ним отчитываются. «Вот молодцы, – говорит он, подводя итоги встречи, – со всеми задачами справились. И миллиарды, выделенные на объединение, употребили в срок, без остатка. Молодцы!» Тут руку поднимает ректор: «Можно вопрос?» – «Пожалуйста!» А нельзя нам еще один миллиард на объединение выделить?» – «Не хватило?» – сочувственно спрашивает высокий руководитель. «Ректорату хватило, – говорит тот, – а вот деканам – нет!»
– По-моему, – Вера от души рассмеялась, – это не анекдот, а случай из жизни!
– Вполне может быть.
– По крайней мере, – она вздохнула, – теперь уже понятно, кому и зачем это нужно.
– Хапуги, – снова стал заводиться Кац, – надо было додуматься соединить все в кучу: строительный институт, финансовый, авиационный, медицинский, педагогический... Странно, что кулинарный техникум забыли! Как они там себе это представляют?
– Медики отстояли себя, – буркнула Вера, немного обидевшись за родной, педагогический институт.
– Да! – Обычно чуткий к ее настроениям Виктор раздражения на этот раз не заметил. – И строители, и авиаторы! Так и останутся отдельными вузами в статусе «исследовательских». Тем более неясно, зачем остатки объединять?!
– Ради тех самых денег, – напомнила Вера Александровна.
– И еще, – Виктор не унимался, – в государстве решили упразднить педагогическое образование. Вы это слышали?
– Конечно. – Вера помрачнела: у нее в голове не укладывалось, что отныне никто не будет профессионально готовить учителей. До сих пор казалось, что это глупая шутка СМИ. Да, видно, напрасно.
– Пожалуйста! Теперь в университете будут выделены педагогические группы, – рассудил Кац со своей колокольни, – еще один идиотизм!
– А вас не заботит, – Вера внутренне напряглась и приготовилась к атаке, – что готовить в учителя нужно людей с призванием? Что не всякий, знающий предмет, способен стать преподавателем? Большую часть сопутствующих дисциплин – психологию, методику преподавания, педагогику – собираются сократить. Или вас только непрофильная работа университета волнует?
– Не только, – кивнул Виктор, – но вы же не хотите сказать, что в педюшнике учили только людей с призванием?! И все получились отменными психологами и методистами, не говоря уж о знании дисциплины? Там давно такой уровень образования, что хочется плакать. Если, где и была наука, то...