Обе Бездны
Шрифт:
— Не волнуйтесь, друзья мои, здесь вам не о чем, беспокоится, — Яролика улыбнулась юным драконам. — Идёмте. Пусть вы и незваные гости, но вам здесь будут рады. Но я советую не отвечать на добро злом, иначе… Вы сами увидите, что будет.
— Прошу прощения за наши грубые выходки, — Зареслава извинилась искренне, но без податливой угодливости. — Уверена, если бы вы взломали дверь в спальню Инанны, она бы отреагировала точно так же.
— Мне не нужно взламывать двери, чтобы её посетить, но этим сейчас занимается мой муж… впрочем, довольно об этом. Дворец возведён для Мирдала, — Яролика сочетала на морде мечтательно закатанные глаза и страдальческую
— Здесь неплохо, — согласился Торстейн, продолжая крутить головой. — Но зачем ей… Столько изваяний Светлейшего?
— И почему Мирдал решил покинуть это место? — добавил Адора. — Я бы не за что не оставил его… без причины.
Яролика уже подготовила скорбную мордашку и набрала воздуха в грудь, но бойкая Нармела ответила раньше:
— Отец говорил мне, что если он захочет увидеть свою желтушную морду, то посмотрит в воду или зеркало. Но когда я покидала дом ради того, чтобы помочь папе лично творить добро, тут было меньше золотых Мирдалов. Видимо, мама сильно соскучилась, раз извела столько прекрасного техномагического проводника вместо полезных целей на декоративные.
— Мирдал добр, но ещё наивный ребёнок, — Яролика всё же поймала паузу в балаболеньи Нармелы. — Он знает, что в этом измерении можно провести вечность, когда снаружи не минет и мига, но всё равно упорствует и хочет жить как недостойный поклонения дикарь, не возвращаясь сюда, к любящей жене, на отдых каждую секунду — ведь для остального мира ничто не изменится, только Арислодара, его единственная вторая половинка, будет довольна! Я очень надеюсь, Мирдал ещё не решил стать смертным? Меня очень испугал его необдуманный и грубый поступок завести детей от мутантки при живой и здоровой супруге…
— Это уже его дело, — осторожно заметила Хубур. Адора, уловив едва заметную перемену в выражении морды Яролики, быстро наклонился к ней:
— И такое при Арислодаре тоже не стоит произносить. По крайней мере, пока мы на её территории.
Опасаясь новых каверзных вопросов и дерзких речей, Яролика взвилась в воздух, набирая высоту, спирально кружась вокруг ствола одного из титанических деревьев, напоминая крохотную птичку или даже скорее золотистую бабочку.
— Что встали? На взлёт! — Нармела также расправила крылья и полетела за ней. Юнцы решили, что стоит последовать их примеру — во всяком случае в воздухе не так остр чувствовалась собственная незначительность, не так давил гигантизм хозяйки этого мирка. Однако Хубур взлететь так и не смогла — её крылья просто отказались поднять дочь хаосистки в воздух.
— Зареслава, это ты? — крикнула та на уже поднявшуюся чёрно-белую крылатую с золотой гривой. Потомок Аменемхата вернулась на землю, чтобы ответить:
— Нет. Моей силы не хватит захватывать не только навов, но и хаосистов, в которых чистой первоматерии лишь остаточные следы.
Хубур возмущённо дёрнула крыльями, но те казались словно приклеенными к спине. А её «друзья» даже не позаботились хоть как-то помочь ей или обратить внимание Яролики! Не обратив внимания на сочувственные слова Зареславы и возмущённо ударив
— Хотя драконы предпочитают не носить одежду, я думаю, что это платье пойдёт тебе как нельзя кстати, Хубур, дочь Тиамат.
— Ты это к чему? — уже начиная раздражаться, словно компенсируя спокойную жизнь в Ликдуле, чешуйчатая обернулась на голос. Зареслава за ней, трогая её пером в бок, напоминая, что, возможно, сейчас их специально пытаются вывести из себя.
— Ты — первый хаосист за много лет пришедший сюда, — златошёрстый дракон, держа в передних аккуратно сложенное белоснежное одеяние, направился к самкам мягкой пружинистой походкой. — Тебя нужно встретить подобающе. Наше измерение возводилось давно и максимально защищено от хаоса, но ты — достойный гость, и это одеяние покроет тебя от подавляющего поля, позволит перемещаться свободно.
— Но ты… — Хубур заморгала, словно пытаясь стереть из мироздания образ золотого дракона, выглядевшего ещё более невинно и светло, чем её собственный учитель. Зареслава ткнула её в бок, позволяя понять, что всё происходящее — не галлюцинация, и только после этого Хубур, почтительно наклонив голову, приняла платье из лап Мирдала.
— Моё имя Соладар, я брат Мирдала, родной и единственный, — представился он не без гордости, прикладывая крыло к сердцу, но не кланяясь, наоборот, сильнее задрал нос. — Я живу здесь со своей мамой Арислодарой, и очень соскучился по своей сестре…
— Она сверху, — махнула хвостом на крону дерева Зареслава, но Хубур перебила обоих, чуть не обронив предоставленный ей хитон:
— Ты брат Мирдала? И твоя мать — его жена? Какого Хаоса?
— Всё верно. Мирдал является и моим родным отцом, и моим родным братом. А ещё во мне часть его души. Позволь, я помогу тебе облачиться, — с лёгкой улыбкой и блестящими глазами Соладар прыгнул за спину Хубур и начал закреплять одеяние под крыльями и на шее, попутно не стесняясь лишний раз потрогать самке бока и талию.
Удивление Хубур возрастало с каждой секундой. Зареслава вела себя куда более сдержанно.
— Позволь тогда поинтересоваться, не является ли Арислодаре твоей женой, и не посвящены ли тебе все статуи, что нас окружают? Вы ведь как некоторые хаосисты — представляете одну душу на два тела? Или два тела на одну душу?
— Нет, Арислодара верна своему мужу, Мирдалу, в отличии от самого Мирдала, — ответствовал солнечно-светлый дракон, продолжая обхватывать стан Хубур, даже закончив её наряжать. Наверное, только своей неприкрытой развратностью он сейчас отличался от Яролики — всё остальное в поведении, от интонации до мировоззрения, было схоже. — А с Мирдалом наши души и тела отделены, хотя во мне есть капелька его. Жалко, что не наоборот… — опустил Соладар уши, изображая потерянность и источая милоту.
Хубур, которая привыкла к изменчивости Хаоса, мягко, но напористо вырвалась из его лап и отошла в сторону, расправляя платье.
— Это очень здорово, Соладар, и мы рады познакомиться с тобой, но сейчас нам нужно спешить к твоей матери. Не проводишь ли ты нас?
— Конечно! — Выражение морды того преобразилось мгновенно на радостное и приветливое, вызывая сомнение в искренности той и другой эмоции. — И семья снова будет вместе, хотя и не полностью! Но мы терпеливы и делаем всё, чтобы рано или поздно исполнить все свои планы.