Объект власти
Шрифт:
– Нельзя выжать из человека то, чего он не помнит, — рассудительно пробормотал Саймонс. Ему было приятно, что этот приехавший щеголь потерпел поражение. Он справедливо подозревал, что сам накануне потерпел неудачу именно из-за того, что этот тип был рядом с женщиной. И возможно, нравился ей.
– Вам придется охранять ее все время, — тихо произнес Дронго по-русски, обращаясь к Конелли, — пока мы не найдем этого человека. Вы допускаете ошибку.
– Мы применим к ней программу защиты свидетелей, — отреагировал тот. — В нашей стране с этим нет особых
Бачиньская поняла, о чем они говорят.
– Я не хочу в Европу, — заявила она по-польски. — Мне лучше остаться здесь.
– Вы останетесь, — успокоил ее Дронго, обращаясь к ней по-английски, — можете ни о чем не волноваться. Тем более что вы тут получили наследство. Надеюсь, с его оформлением у вас не будет проблем.
– Спасибо. — Олеся вдруг изменилась в лице. — С оформлением? С оформлением этой квартиры?
– Нотариус подтвердит завещание, — вмешался Саймонс. Он поднялся, собираясь выйти.
Следом за ним поднялась Нащекина. Только Дронго упрямо сидел на стуле.
– Пойдемте, — предложил Саймонс. Этот тип вызывал у него теперь сожаление.
– Возможно, она еще что-то вспомнит, — предположил Конелли.
– Да, — вдруг сказала Олеся, — я его видела еще один раз.
Все обернулись к ней. Саймонс нахмурился. Он не ожидал такого развития ситуации.
– Я видела его, когда мы вместе с Раулем оформляли машину, — вдруг ошеломленно сообщила Олеся. — Он был в офисе той фирмы. Они сидели втроем. Когда мы проходили, дверь закрыли, но я его заметила. И он тоже нас увидел. Меня с Раулем.
– Кто такой Рауль? — быстро спросил Конелли.
– Это мой друг. Бывший друг, — поправилась Бачиньская.
Нащекина шагнула к ней. Она не могла поверить, что ситуация так изменилась.
– Название фирмы помните?
– «Одеон». Они торгуют автомобилями. В основном подержанными. Но привозили на заказ и новые машины.
– Как зовут вашего друга? — громко спросил Конелли.
– Рауль Феррейра, — ответила Бачиньская, — он сейчас выступает за итальянский футбольный клуб.
– Какой клуб? Название помните?
– Да, конечно. Он выступает за «Парму». Они его купили.
Конелли и Саймонс переглянулись. Первый достал сотовый телефон и набрал номер.
– Срочно найдите мне номер телефона футбольного клуба «Парма». Да, в Италии. Срочно. Код я знаю, конечно.
Все смотрели на Дронго. Он единственный сохранял относительное спокойствие.
– Вы уверены, что видели его именно там? — уточнил Конелли.
– Да, я вспомнила. Мы оформляли машину. Новый «Лексус» для Рауля. И там я увидела этого русского. Он сидел в офисе с двумя другими мужчинами. Увидев нас, он отвернулся и ничего не сказал. Но я его рассмотрела.
Раздался телефонный звонок. Конелли, прижав телефон к уху, молча записал номер, который ему продиктовали. Затем начал звонить в Италию. Через минуту ему ответили.
– Это
– Да, синьор, чем мы можем быть полезны?
– Меня интересует футболист из Португалии, выступающий за ваш клуб. Рауль Феррейра. Скажите, я могу узнать номер его телефона?
– Извините, синьор, но разве вы не знаете о том, что с ним случилось?
– Нет, не знаю.
– Он погиб три дня назад в автомобильной катастрофе. Выехал на своем мотоцикле на встречную полосу и погиб. Очень сожалею, синьор, но об этом написали все наши газеты.
– Спасибо, — Конелли положил трубку и повернулся к Дронго.
– Не говорите ничего в ее присутствии, — попросил по-итальянски тот. Он уже понял, что произошло что-то трагическое.
– Спасибо, госпожа Бачиньская, — кивнул Конелли, — вы можете подождать нас в другой комнате.
Саймонс нахмурился.
– Что случилось? — не выдержал он.
Конелли терпеливо ждал, когда выйдет Олеся. Она встала, недоуменно взглянула на них и переспросила:
– Мне выйти?
– Мы закончили, — кивнул Конелли. — Можете подождать нас в соседней комнате.
«У этого американца абсолютно железные нервы, — подумал Дронго. — Он никак не выдал своего потрясения». Бачиньская молча вышла из комнаты. Когда за ней закрылась дверь, Саймонс недоуменно взглянул на Конелли. Тот тихо сообщил:
– Ее друг погиб в автомобильной катастрофе три дня назад.
– Убийство, — понял лейтенант.
– Безусловно, — кивнул Конелли. — Наш гость был прав. Очевидно, этот русский запомнил несчастную девушку и ее друга. И с этого момента их участь была предрешена. Девочке повезло, ее спасло только чудо. Бачиньскую должны были убить, как и остальных.
Саймонс умел признавать профессионализм других. Он был лейтенантом чикагской полиции, а в американской полиции лейтенантом не может стать случайный человек, не обладающий настоящими профессиональными навыками. И не уважающий других профессионалов. Поэтому он повернулся к Дронго и протянул ему руку.
– Вы оказались правы, — сказал он. — Ее хотели убить именно из-за этого.
Нащекина улыбнулась. Ей было приятно, что Дронго сумел доказать свою правоту. И их дальняя поездка оказалась не напрасной.
РОССИЯ. МОСКВА. 9 МАРТА, СРЕДА
Машков собрал свою комиссию вечером, когда получил первые сообщения из Америки о допросе Олеси Бачиньской. В Чикаго было около полудня, тогда как в Москве — уже девять часов вечера. Генерал посмотрел на офицеров, сидевших с ним за одним столом. Его окружали люди, которые десятки лет работали на государство, были отмечены высшими наградами страны, много раз рисковали жизнью, получали ранения, были безусловными профессионалами. Он не мог и не хотел верить, что один из них способен оказаться предателем. Некоторых из присутствующих Машков знал уже много лет. С ними не было только Дронго и Нащекиной, которые находились в данный момент в командировке за океаном.