Обелиск

Стерликов Алексей Валентинович

– Что возьмете с собой?

– А что он не сможет обнаружить? К тому же ты уверен, что он нас сейчас не видит?
– резонно заметил будущий парламентер, - как назло ни одного свободного телепата сейчас нет.

– Ухо хотя бы возьмите.

– А как он на него прореагирует?

– Думаю никак. Если он и так все знает.

– Пожалуй ты прав. Давай.

Через минуту Дмитрий Павлович сел в черный ленд ровер и через две минуты был у моего подъезда. Но подниматься не спешил. Сперва опросил всех наблюдателей, потом связался с постом, удостоверился, что видеонаблюдение по-прежнему работает и только тогда стал подниматься.

–

Доложите обстановку, - на последок скомандовал он.

– Семьсот сорок второй направляется к двери, вышел из зоны наблюдения, - встревоженным голосом сказал младший.

– Значит, ждет, - кивнул своим мыслям Дмитрий Павлович и снял наушник, спрятав его в карман пиджака. А следующим движением вдавил кнопку моего звонка.

Я открыл дверь незамедлительно, успев заметить как минимум пять теней, расположившихся выше и ниже наблюдателей. Еще один, я знал, был за дверью, и прятался он гораздо лучше других.

– Проходите Дмитрий Павлович, - вежливо предложил я, - своим людям, на верхнем и нижних этажах можете сказать, чтобы расслабились. Тому, что за дверью, тоже. И если вам так будет проще, можете опять одеть ухо.

Внешне он никак не прореагировал, оставаясь спокойным и уверенным, но внутри как-то напрягся. Ухо, тем не менее, без разговоров надел.

– Здравствуйте! Артемон Сергеевич?
– довольно аккуратно поинтересовался он.

– Все верно, - кивнул я, - или вы тоже разделяете мнение этого паникера, склонного к американскому образу мышления?

Было приятно видеть, как грохнулся вместе со стулом этот молодой паникер. Грохот раздался такой, что Дмитрий Павлович рефлекторно дернул руку к воротнику.

– Контра?

– Все в порядке, это юный гений сыска грохнулся, - сообщил Сергей.

– Проходите, - предложил я, уступая дорогу, - чаю или сразу водки?

– Чаю, - уверенно ответил Дмитрий Павлович.

Мы прошли на кухню, где я не спеша разлил по чашкам чай и, поставив на стол угощение, сел напротив Дмитрия Павловича. И опережая его начал говорить первым.

– Давайте условимся, Дмитрий Павлович. Никаких "вопросы здесь задаю только я". Всего вы от меня не узнаете, по крайне мере сразу, и если хотите что-то узнать, то будьте в свою очередь честны со мной, и так же поделитесь некоторой информацией. Идет?

Я выжидательно уставился на него. Да, по его тяжелому и яростному взгляду чувствовалось, что он предпочел бы разговаривать со мной на своей территории, где-нибудь за надежными стенами, откуда я не мог бы убежать. Но, это были скорее мечты, он был человек деятельный и умел держать ситуацию в руках.

– Хорошо, идет, - он неожиданно расслабился и, отложив в сторону свою толстую папку, взялся за кружку чая, выказывая формальное согласие на мою игру.

– У вас правда есть телепаты?
– неожиданно вырвалось у меня.

Мой собеседник удивленно посмотрел на меня, но умело сдержался и неожиданно, наверное даже для самого себя, ответил.

– Есть, двадцать три человека, - при этом он сделал вид, что разговаривает на совершенно обыденные темы, попивая тихонько чай.

"Дмитрий Павлович, - горячо зашептал в микрофон юный гений сыска, вскочивший с пола как на пружине, - вы нарушаете все мыслимые инструкции. Семьсот сорок второй враждебный объект...

Я не стал дослушивать, меня эти слова в конец взбесили. Я мысленным усилием схватил этого сопляка за горло и

заорал на все здание, в котором он находился.

– Слушай, говнюк, если еще раз попробуешь назвать меня семьсот сорок вторым или враждебным объектом, я устрою тебе семь кругов ада. Понял меня, говнюк?

Ну еще бы ему меня не понять. Уже хрипит бедный, горло сдавлено тисками, глаза вылазят из орбит, язык не помещается в горле. Проорав ему все в лицо я отпустил его. Хватая воздух он попытался куда-то ползти, но его тут же схватили более опытные товарищи, куда-то унося.

– В самом деле, Мизер, - неожиданно согласился Дмитрий Павлович, - это в конце концов некрасиво, называть человека абы чем, - он не знал, что названный Мизер уже не слышит его комментария.

– Человека, - хмыкнул я, - в том-то и дело, что человека. Попробовали бы вы так назвать кого другого, надолго бы запомнили.

– Кого например?

– Например эльфа, или арба, или гнома.

– Они существуют?
– на этот раз он выглядел удивленным.

– Представьте да, и я с некоторыми знаком. Теперь мой вопрос. Как вы на меня вышли?

Дмитрий Павлович взглянул на меня еще более удивленно, но законный вопрос - ты что, дурак?
– так и не задал. Вместо этого он с сожалением поставил кружку чая, отпить он успел совсем немного, и взялся за свою папку.

– Не стану скрывать, Артемон Сергеевич, личность вы очень интересная и загадочная, и после того, как вы успели окончить третий институт мы пытались сделать вам предложение, но вас тогда это не заинтересовало. Именно с тех пор мы взяли вас на заметку. Мы знаем все ваши шаги, до определенного момента. Когда вы охладели к науке мы думали, что это хитрый ход с вашей стороны, но после года наблюдений поняли, что у вас что-то не так. Мы просматривали всю вашу корреспонденцию, и даже порой подкидывали некоторые дипломные работы, за которые вы тогда брались. Когда мы убедились, что вы не собираетесь уезжать за границу и у вас настал кризис личности, мы прекратили постоянное наблюдение. Совсем упускать вас из виду мы не собирались, такого талантливого ума современности пожалуй нет ни у кого. Ваши научные исследования широко применяются уже повсеместно, а ведь вы приложили к этому минимум усилий. И вся наша страна была бы очень рада бОльшим вливаниям в науку.

Я промолчал, хотя колкостей у меня на языке вертелось очень много. Как же, вливаний в науку, как громко сказано.

– Наблюдения за вами велись примерно раз в месяц. Проверялись счета, письма, ваши контакты. Но все же мы прозевали вашу разительную перемену.

Первым тревогу забил институт вирусологии, куда вы явились в предобморочном состоянии и пытались излечить себя от неизвестного яда. Все сотрудники института боялись к вам подходить, говорят, выглядели вы хуже прокаженного. Как вы исчезли из института, никто не понял, вы просто исчезли и все. А вот ваши образцы крови остались, и все ваши наработки тоже. Вирус, которым вы были больны, оказался очень странным и опасным. Вернее, как мне сказали, это был яд, причем естественного происхождения. Вот только ДНК, содержащаяся в нем не имела ничего общего с земной фауной. Институт держал свои находки в тайне целый год. Потом они неожиданно сделали лекарство, излечивающие от очень многих болезней. Артемон Сергеевич, вы хотя бы знаете, что создали лекарство, с помощью которого вылечивается СПИД, рак и подобные заболевания?