Обещание
Шрифт:
Поэтому Мэлани очень удивилась, когда Барри Делани нашла ее в библиотеке, чтобы побеседовать.
Мэлани сняла трубку телефона в полной уверенности, что ее сменщица неправильно расслышала фамилию звонившего, когда услышала ясный и четкий голос обвинителя.
— Здравствуйте, — поздоровалась Мэлани. — Как дела?
— Это я вас должна спрашивать, — ответила Барри. — Честно признаться, все отлично.
— Изменили дату суда?
— Нет. Осталось седьмое мая. — Она вздохнула в телефонную трубку. — Миссис Голд, вы не могли бы мне немного помочь?
— Все, что угодно, —
— Речь идет о вашем муже. Он согласился выступить свидетелем со стороны защиты.
Мэлани так долго молчала, что прокурор вынуждена была окликнуть ее по имени.
— Я слушаю, — едва слышно ответила она, вспоминая Гас на кладбище, это явно она подбила Майкла. Она почувствовала, как стучит в висках. — Чем я могу помочь?
— Было бы замечательно, если бы вам удалось его отговорить, — сказала Барри. — А если он откажется, узнайте, что он будет говорить, почему защита считает его таким важным свидетелем.
Мэлани так низко склонила голову, что коснулась лбом письменного стола.
— Понятно. — Хотя на самом деле она ничего не понимала. — И как я это сделаю?
— Я думаю, миссис Голд, — ответила прокурор, — это уж вам решать.
Первое, что Майкл заметил, вернувшись домой, — потный, усталый, воняющий дезраствором, в котором купал овец, — что работает стереосистема. После нескольких месяцев тишины музыка казалась кощунством, ему тут же захотелось ее выключить. Но потом он заглянул за угол в кухню и увидел Мэлани, которая резала овощи. Кухонный стол, словно конфетти, был усыпан перцем.
— Привет! — весело поздоровалась она, настолько напоминая женщину, какой была всего год назад, что Майкл испугался. — Голодный?
— Как волк.
Во рту у него пересохло. Он услышал нарастающий звук рожка на компакт-диске и с трудом подавил желание протянуть руку и коснуться Мэлани, чтобы удостовериться, что это не сон.
— Вымой руки и переодевайся, — велела она. — Я приготовила восхитительное рагу из ягненка.
Он как на автомате пошел в ванную. Кружилась голова. Он слышал подобное о горе: оно может сломить человека, а потом вдруг все становится на свои места. С ним было именно так. Возможно, настал черед Мэлани вернуться к жизни.
Он мылся в душе, а перед глазами продолжала стоять Мэлани — такая, какой он увидел ее в кухне: повернувшись к нему спиной, изящная линия шеи в отвороте свитера с хомутом, пряди волос, отливающие золотом и медью в послеполуденном солнце.
Он вышел, обернувшись в полотенце, и увидел сидящую на кровати Мэлани с двумя дымящимися тарелками и бокалами красного вина.
На ней был зеленый шелковый халат, который он помнил еще со времен второго медового месяца — миллион лет назад. Пояс на халате развязался.
— Я подумала, ты не захочешь ждать, — сказала Мэлани.
Майкл сглотнул.
— Чего ждать? — поинтересовался он.
Мэлани улыбнулась.
— Рагу.
Она встала, и разноцветное содержимое тарелок дрогнуло от спружинившего матраса. Мэлани подняла бокал с вином.
— Выпьешь?
Когда Майкл кивнул, она сделала глоток, а потом
Ему показалось, что он кончит прямо здесь и сейчас.
Они несколько месяцев не занимались с Мэлани любовью, с тех пор как умерла их дочь. Он бы содрогнулся от предложения разделить с ней ложе… но это была не Мэлани. За все годы совместной жизни Мэлани никогда первой не предлагала заняться сексом. Он подумал о вине, капающем ему в рот из ее рта, почувствовал, как возбуждается еще сильнее. Интересно, в какой книге она это вычитала?
И помимо воли рассмеялся.
Мэлани сверкнула глазами: посторонний человек, в отличие от прекрасно знавшего ее Майкла, никогда бы не заметил неуверенность, от которой на долю секунды у нее расширились зрачки. К ее чести — и к изумлению Майкла, — она поставила бокал, положила руки ему на затылок и притянула его голову для поцелуя.
Он почувствовал, как распахнулся халат, как ее соски прижались к его груди. Почувствовал, как ее язык проникает к нему в рот, а пальцами она гладит по затылку. А потом он почувствовал, как она опускает вторую руку между его ног и сжимает яички.
Она держала его за яички!
И тут он понял, почему Мэлани приготовила рагу, надела шелковый халат, занималась с ним любовью. Она не могла измениться за одну ночь. Ей что-то от него нужно.
Он поднял голову и отпрянул. Мэлани вскрикнула и открыла глаза.
— Что случилось?
— Это ты мне объясни, — пробормотал Майкл.
Он видел, что она пристально смотрит на него, заметил ее удивление, когда его пенис обмяк у нее в руке. Она сжала сильнее, ему даже стало больно, а потом отпустила. Запахнула полы халата.
— Ты собираешься выступить свидетелем со стороны защиты, — прошипела она. — Твоя дочь мертва, а ты хочешь поддержать ее убийцу.
— Вот оно что! — скептически усмехнулся Майкл. — Неужели ты решила, что если трахнешь меня, то я передумаю?
— Не знаю! — выкрикнула Мэлани, хватаясь за голову. — Я подумала, что ты не станешь этого делать, потому что будешь в долгу передо мной!
Майкл недоуменно уставился на жену: неужели для мужа, с которым прожила в браке двадцать лет, она решила использовать секс как оплату в рассрочку, вместо того чтобы просто дарить радость? Испытывая непреодолимое желание ранить Мэлани так же сильно, как она ранила его, Майкл изобразил на лице недоумение.
— Ты себе льстишь, — бросил он и вышел из комнаты.
Он был голым, но это не имело значения. Он обошел вокруг дома, направляясь к лестнице, ведущей в ветеринарный кабинет. Там он переоделся в зеленую униформу хирурга, которую иногда надевал во время операций, и сел за письменный стол. Он слышал, как в кухне тарахтит посудой Мэлани.
Руки дрожали, когда он схватил телефонную трубку и принялся набирать номер.
Гас вошла в ресторан «Счастливая семья» и сразу же направилась к угловой кабинке, которую они раньше занимали, когда ужинали здесь по пятницам. Майкл сидел в зеленом хирургическом костюме и пил, похоже, неразбавленную водку.