Обещание
Шрифт:
Крис увидел чопорно стоящего в зале свиданий за металлическим складным столом отца и замер. Он попросил мать, чтобы пришел Джеймс, но на самом деле не ожидал, что его просьба будет исполнена. В конечном итоге, когда Крис несколько месяцев назад запретил отцу приходить к нему на свидание в тюрьму, все понимали, что таким образом Крис его за что-то наказывает.
— Крис…
Отец протянул ему руку.
— Папа…
Они обменялись рукопожатиями, и Крис поразился, какая горячая у отца рука. Но в памяти моментально возникло воспоминание о том, что ладони
— Спасибо, что пришел.
Джеймс кивнул.
— Спасибо, что позволил прийти, — сказал он.
— Мама приехала с тобой?
— Нет, — ответил Джеймс. — Я так понял, что ты хотел поговорить со мной наедине.
Этого Крис не говорил, но мать поняла его по-своему. Возможно, это не такая уж плохая мысль.
— Ты хотел попросить меня о чем-то конкретном? — спросил Джеймс.
Крис кивнул. Он неоднократно думал об этом: «Если я сяду в тюрьму, поможешь маме вернуться к прежней жизни? Если я спрошу, ты признаешься, глядя мне прямо в глаза, что я обидел тебя так, как ты даже представить не мог?» Но вместо этого с его губ слетел вопрос, удививший самого Криса не меньше, чем Джеймса.
— Пап, — спросил он, — а ты когда-нибудь в своей жизни поступал неправильно?
Джеймс закашлялся, чтобы скрыть удивленный смех.
— Конечно, — признался он. — Я провалил экзамен по биологии в первом семестре, когда учился в колледже. В детстве украл из магазина пачку жевательной резинки. Разбил отцовскую машину после одной студенческой вечеринки. — Он засмеялся, закидывая ногу на ногу. — Вот до убийства никогда не опускался.
Крис пристально взглянул на отца.
— Я тоже, — негромко сказал он.
Джеймс побледнел.
— Я не то хотел сказать… я… — Он покачала головой. — Я не виню тебя в том, что произошло.
— Но ты мне веришь?
Джеймс встретился с сыном взглядом.
— Трудно во что-то верить, — ответил он, — когда я изо всех сил пытаюсь делать вид, что ничего не произошло.
— Но ведь произошло. — Криса душили слезы. — Эмили умерла. А я застрял в этой вонючей тюрьме. Я не в силах изменить прошлое.
— Я тоже. — Джеймс зажал ладони между коленями. — Ты должен понять: когда я рос, родители постоянно мне твердили, что лучший способ выйти из неприятной ситуации — это сделать вид, что ее не существует, — признался он. — Пусть чешут языками… если семья не обращает внимания, кого еще это должно волновать?
Крис едва заметно улыбнулся.
— Если я притворюсь, что нахожусь в роскошной гостинице, от этого еда не станет вкуснее, а камера больше.
— В таком случае, — уже мягче произнес Джеймс, — никто не отрицает, что родителям есть чему поучиться у детей. — Он потер переносицу. — Собственно говоря, теперь, когда ты заставил меня задуматься, я вспомнил свой самый ужасный проступок в жизни.
Заинтригованный Крис подался вперед.
— И какой же?
Джеймс так искренне улыбнулся, что Крис вынужден был опустить глаза.
— Я оставался в стороне до сегодняшнего дня, — признался он.
Суд над Стивом длился четыре дня. Ему был назначен государственный защитник,
В ночь перед тем, как присяжные должны были огласить вердикт, Крис проснулся от легкого поскрипывания. Он свесился с койки и увидел, что Стив затачивает лезвие бритвы о край унитаза.
— Чем, черт побери, ты занимаешься? — прошептал Крис.
Стив посмотрел на сокамерника.
— Собираюсь в тюрьму, — сипло произнес он.
— Ты и так в тюрьме, — возразил Крис.
Стив покачал головой.
— Это деревенский клуб по сравнению с зоной. Тебе известно, что там делают с теми, кто сидит за убийство детей? Известно?
Крис усмехнулся.
— Опускают?
— Тебе это кажется чертовски смешным? Ты же сам можешь оказаться в моем положении всего через три месяца. — Стив тяжело дышал, пытаясь сдержать слезы. — Иногда тебя будут просто избивать, а надзиратели не будут обращать на это внимания, потому что считают, что ты получаешь по заслугам. Бывает, что дело доходит до убийства. — Он повертел серебристое лезвие, блеснувшее в сумраке камеры. — Я подумал, что избавлю их от хлопот, — добавил он.
Со сна Крис не сразу понял, на что Стив намекает.
— Ты этого не сделаешь, — сказал он.
— Крис, — пробормотал Стив, — это единственное, что мне остается.
Крис внезапно вспомнил Эмили, которая пыталась объяснить, что она чувствует. «Я вижу себя сейчас, — говорила она. — Вижу, кем хочу стать через десять лет. Но я не знаю, как добраться из пункта А в пункт Б». Крис видел, как Стив поднимает дрожащую руку, лезвие бритвы мерцает, словно огонь…
Он спрыгнул с койки и принялся барабанить по прутьям камеры, пытаясь привлечь внимание надзирателя и сделать для друга то, чего не сделал для Эмили.
Слухи облетели тюрьму. Такие же надоедливые, как комары, на которых тоже невозможно не обращать внимания. К утру следующего дня уже все знали, что Стива перевели в карцер для склонных к суициду в режим строгой изоляции, где за ним постоянно велось видеонаблюдение из пропускника. К обеду шериф увел его в зал суда выслушать вердикт присяжных.
После половины четвертого один из надзирателей вошел к Крису в камеру и стал собирать пожитки Стива. Крис отложил книгу.
— Суд закончился? — спросил он.
Крис видел, как офицер берет поломанный пластмассовый станок, тот, из которого Стив извлек лезвие. Крис натянул на голову подушку и зарыдал, как не рыдал с тех пор, как оказался в тюрьме. И он не позволил себе задаваться вопросом: он рыдает из-за Стива или из-за себя; рыдает из-за того, что наделал, или из-за того, что могло произойти?
Вначале Барри Делани часто звонила Мэлани, уведомляла о последних уликах, полученных от судмедэксперта или из криминалистической лаборатории. Потом время от времени звонить стала Мэлани, чтобы мисс Делани не забывала об Эмили. Теперь Мэлани звонила, наверное, раз в месяц, не желая тратить впустую ни секунды драгоценного прокурорского времени, — пусть лучше готовится к предстоящему суду.