Обещание
Шрифт:
— Ну, — начала Барри, одновременно открывая крышечку на стаканчике с кофе и пластиковую папку с полицейскими отчетами, результатами вскрытия Эмили Голд и примечаниями Анны-Мари касательно Криса Харта. — Здесь все?
— Пока что да, — ответила Анна-Мари. Она глотнула кофе. — Думаю, дело передадут тебе.
— Мы всегда ведем дела, — пробормотала Барри, увлеченно изучая улики. — Вопрос в том, что за дело? — Она прочла несколько строк из отчета патологоанатома, потом нагнулась вперед, обхватила свои плечи и принялась
— Полиция прибыла на звук выстрела. Обнаружили девушку, едва живую. Парень находился в шоковом состоянии, истекал кровью от полученной черепно-мозговой травмы.
— Где находился пистолет?
— На карусели, где они сидели. Там же была обнаружена бутылка виски «Канадиан клаб». Стреляли один раз, вторая пуля находилась в револьвере. Баллистики подтвердили, что пуля была выпущена именно из этого оружия, но у нас до сих пор нет результатов экспертизы отпечатков пальцев. — Она вытерла губы салфеткой. — Когда я допрашивала парня…
— А до этого, разумеется, — перебила Барри, — зачитала ему его права…
— По правде сказать… — Анна-Мари нахмурилась. — Не слово в слово. Но мне просто необходимо было попасть в палату, Барри. Ему только-только оказали первую помощь, родители были против, чтобы я приближалась к их сыну.
— Продолжай, — сказала Барри.
Она дослушала рассказ Анны-Мари до конца и минуту сидела молча. Потом взяла оставшиеся документы и просмотрела, время от времени что-то бормоча себе под нос.
— Понятно, — подытожила она. — Вот что я думаю. — Она взглянула на подругу. — Чтобы предъявить обвинение в убийстве первой степени, должны наличествовать умышленность и преднамеренность. Была ли здесь преднамеренность? Естественно, иначе он бы не взял из дому пистолет, — человек же не расхаживает с антикварным кольтом в кармане, как со связкой ключей. Хотя бы на минуту он задумывался о том, чтобы убить девушку? Естественно, поскольку заранее взял из дому пистолет. Был ли его поступок умышленным? Если предположить, что он встретился с девушкой с намерением ее убить, в таком случае, да, ему удалось осуществить свой план.
Анна-Мари поджала губы.
— Он утверждает, что это было двойное самоубийство, которое сорвалось до того, как настал его черед.
— Что ж, это свидетельствует лишь о том, что он довольно умен и на ходу придумал себе алиби. Отличное объяснение, только он забыл об уликах.
— А твое мнение об обвинении в сексуальном насилии?
Барри перелистала заметки детектива.
— Сомневаюсь. Во-первых, она беременна, значит, они раньше уже занимались сексом. А если они занимались сексом незадолго до этого, тяжело будет доказать попытку изнасилования. Однако мы можем использовать улики, свидетельствующие о том, что потерпевшая оказывала сопротивление. — Она оторвала взгляд от документов. —
— Держу пари, он наймет адвоката.
— Посмотрим, что удастся узнать, — убеждала Барри. — Если он не захочет говорить, расспроси родных и соседей. Не стоит делать поспешных выводов. Нужно выяснить, знал ли он о том, что девушка беременна. И все об отношениях между ними, в частности, случались ли у них ссоры. А также была ли Эмили склонна к самоубийству.
Анна-Мари, бегло делающая пометки в своем блокноте, подняла глаза.
— Пока я буду упираться рогом, чем займешься ты?
Барри усмехнулась.
— Представлю это дело расширенной коллегии присяжных.
Как только Мэлани открыла, Гас просунула в дверь банку консервированных маслин без косточки.
— Ветки у меня не нашлось, — сказала она, когда Мэлани попыталась захлопнуть дверь перед носом подруги.
Гас решительно протиснула в узкую щель сначала плечи, потом все остальное и оказалась в кухне напротив Мэлани.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Я знаю, тебе больно. Мне тоже. Но еще больнее мне оттого, что мы не можем горевать вместе.
Мэлани так крепко обхватила себя руками, что Гас показалось: она вот-вот себя раздавит.
— Мне нечего тебе сказать, — сухо ответила она.
— Мэл, господи, мне так жаль! — воскликнула Гас. В ее глазах стояли слезы. — Жаль, что все так произошло. Жаль, что тебе так плохо. Жаль, что я не могу подобрать нужных слов.
— Лучше будет, — сказала Мэлани, — если ты уйдешь.
— Мэл… — Гас протянула к подруге руку.
Мэлани вздрогнула.
— Не трогай меня, — произнесла она дрожащим голосом.
Гас в ужасе отпрянула.
— Извини… зайду завтра.
— Я не хочу, чтобы ты приходила завтра. Я не хочу, чтобы ты вообще приходила. — Мэлани глубоко вздохнула. — Твой сын, — чеканя каждое слово, произнесла она, — убил мою дочь.
Гас почувствовала, как что-то маленькое и горячее кольнуло ее под ребрами, вспыхнуло, раздулось, разлилось по всему телу.
— Крис же сказал и тебе, и полиции, что они собирались вместе свести счеты с жизнью. Я не знала, что они… ну, ты понимаешь. Но если Крис говорит, я ему верю.
— Еще бы! — воскликнула Мэлани.
Гас прищурилась.
— Послушай, — сказала она, — Крису тоже досталось. Ему наложили семьдесят швов, он три дня провел в психушке. Он рассказал полиции о том, что произошло, когда находился еще в шоковом состоянии. Зачем ему лгать?
Мэлани рассмеялась ей в лицо.
— Ты сама себя слышишь, Гас? Зачем ему лгать?
— Ты просто не хочешь поверить в то, что твоя дочь была склонна к самоубийству, а ты этого не заметила, — выпалила Гас в ответ. — Нет, ведь между вами были доверительные отношения!