Обещание

Пиколт Джоди Линн

Селена, вообще-то говоря, повидав на своем веку преступников-интеллектуалов, была не согласна с учительницей, но послушно взглянула на сочинение.

— Задание заключалось в том, чтобы занять какую-либо из сторон в спорном, больном вопросе, — пояснила Джоан. — Привести убедительные аргументы своей точки зрения и разбить доводы оппонентов. Подобное задание большинству выпускников колледжа не осилить. Но Крис блистательно справился с задачей.

Аккуратные абзацы, распечатанные на компьютере.

— «В заключение

хочу сказать, — прочла Селена, — право женщины самой выбирать, делать или не делать аборт, — неверная терминология. В действительности выбора не существует. Лишать человека жизни — противозаконно. Точка. Возражение, что плод не человек, — это отговорки, поскольку к тому времени, когда делается большинство абортов, функционируют основные органы и системы. Возражение, что женщина имеет право выбирать, тоже спорно, поскольку это не только ее тело, но и тело другого человека. В обществе, в котором так рьяно отстаиваются интересы ребенка, вообще кажется странным…»

Селена подняла голову, и ее лицо озарила белозубая улыбка.

— Счастливого Рождества, миссис Бертран, — пожелала она.

Казалось пережитком предлагать для успокоения Библию в мире, где бутылочка винца была бы более кстати, но Крис, на удивление, увлекся. Он никогда по-настоящему не читал Библию. Одно время он недолго посещал воскресную школу, но только потому, что отец настоял: школа, по словам организаторов, относилась к местной епископальной церкви. В конечном итоге их семья стала посещать церковь только по праздникам, когда там можно было встретить весь цвет общества.

Знакомые высказывания выпрыгнули со страниц книги, и Крис почувствовал, что его крошечная камера наполнилась старыми друзьями. «Ищите и обрящете, просите и дастся вам, стучите и вам откроют». Он взглянул на тяжелую дверь. Чертовски маловероятно.

Когда погасили свет — без всякого предупреждения, просто все погрузилось в туманную темноту, — Крис встал с койки и опустился на колени. Пол под тонкой тканью брюк казался ледяным, а в наступившей темноте вонь от размазанного по стенам дерьма чувствовалась еще сильнее. Но Крис сложил руки и наклонил голову.

— Сейчас я отхожу ко сну, — прошептал он, ощущая себя ребенком. — Да хранит Господь мою душу! — Он наморщил лоб, пытаясь припомнить остальное, но не смог. — Давно я этого не делал, — сказал Крис, чувствуя себя ужасно глупо. — Надеюсь, Ты меня слышишь. Я не виню Тебя за то, что оказался здесь. Вероятно, я не заслужил снисхождения.

Он прислушался к замирающим отголоскам своего голоса, думая о том, чего желает больше всего. Если он попросит только об одной вещи, вполне вероятно, его желание сбудется.

— Я хочу помолиться за Гектора, — негромко произнес он. — Молюсь, чтобы он поскорее отсюда вышел.

Интересно, а Эмили уже встретилась с Всевышним? Он закрыл глаза, вспоминая, как обертывал вокруг рук

ее длинные волосы. Ее подбородок, нежную ложбинку на шее, которой он мог коснуться губами и почувствовать, как бьется ее пульс. Он вспомнил слова, прочитанные вечером: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам». Он надеялся, что сейчас Эмили это получила.

Крис задремал прямо на полу, стоя на коленях, словно кающийся грешник, и услышал Господа. Он явился звуком шагов, лязгом ключа, нервным ожиданием. От Его шепота у Криса зашевелились волосы. «Прости и будешь прощен».

Гас проснулась оттого, что ей на грудь упало что-то тяжелое, и в испуге начала отбиваться, когда поняла, что это на нее навалилась Кейт.

— Мама, вставай! — позвала она.

Глаза дочери сияли, на губах играла такая заразительная улыбка, что Гас тут же забыла, что пробуждение означает, что ей придется пережить еще один бесконечный день.

— Что такое? — сонно спросила она. — Ты опоздала на автобус?

— Какой автобус! — Кейт села, скрестив ноги. — Спускайся вниз. — Она ткнула под одеялом отца, в ответ Джеймс что-то промычал. — И ты тоже! — велела она и выбежала из комнаты.

Через десять минут одетые, но заспанные Гас и Джеймс спустились в кухню.

— Сделаешь кофе или мне сделать? — спросила Гас.

— Какой кофе! — воскликнула Кейт, прыгая перед носом родителей. Она схватила обоих за руки и потянула к ширме, отделяющей кухню от гостиной. — Та-да-да-дам! — пропела она, отступая в сторону, чтобы было видно тощий эвкалипт в горшке, густо украшенный стеклянными шарами и мишурой. — Счастливого Рождества! — пропела она, обнимая мать.

Гас взглянула на Джеймса поверх ее головы.

— Дорогая, это ты сама украшала? — услышала она свой голос.

Кейт застенчиво кивнула.

— Знаю, что это может показаться глупым… взять цветок из прихожей и все такое, но я решила, что если срублю что-то в лесу, вы с ума сойдете.

У Гас мгновенно промелькнул в голове образ дочери, которую придавило упавшей сосной.

— Очень красиво, — заверила она. — Правда.

На цветке мигали маленькие рождественские огоньки. Они вспыхивали и гасли, напоминая Гас огни машин «скорой помощи», стоящих у больницы, куда ее вызвали забрать Криса.

Кейт вошла в гостиную и радостно уселась под деревце.

— Я решила, что вам, ребята, не до елки. — Она протянула один подарок Гас, другой Джеймсу. — Вот, открывайте! — велела она.

Гас подождала, пока Джеймс развернет новый ежедневник, обтянутый искусственной крокодиловой кожей. Потом сорвала упаковку со своего подарка — пары серег из нефрита. Гас с изумлением смотрела на улыбающуюся дочь и не могла понять, когда же та успела побывать в магазине. Интересно, почему ее дочь решила во что бы то ни стало отпраздновать Рождество, как все люди?