Обещанная

Миррова Аля

— Златочка, девочка моя, ненаглядная, да как же так-то?! — мачеха стояла перед ней на коленях, целуя ей руки.

— Матушка? — Злата посмотрела на нее, — что вы делаете? — она кинулась поднимать ее с колен. Ждана заливалась слезами.

— Да что случилось-то? — девушка никак не могла взять в толк, почему она себя так странно ведет.

— Видение было у меня, — рыдала женщина, — судьбинушка тебе нелегкая досталася, за клан свой, за людей в полон пойти, невестой повелителя Севера стать. Только так

ты нас от беды спасешь, от разорения земли наши сохранишь, — всхлипнула Ждана, поглядывая искоса на приемную дочь.

Злата сидела, как громом пораженная. У мачехи часто случались видения, и она редко ошибалась. Даже отец слушался ее, когда она начинала пророчить.

— Не плачьте, матушка, если суждено, то так тому и быть, Богам не перечат, — бесцветным голосом произнесла девушка, глядя вперед невидящим от навернувшихся слез взглядом. Все-таки сон был в руку. Пришел-таки за ней жених.

Ждана украдкой ухмыльнулась:

«С нею сладить труда не составит. Все, что скажу — сделает. Осталось Велимира убедить. Помоги мне, хранитель ночи, Марон,» — пронеслось в голове Жданы.

Дверь в трапезную открылась, и в комнату вошел хмурый Велимир.

— Здравствуйте, батюшка, — Злата быстро вытерла слёзы, помогла мачехе подняться и поспешила навстречу к отцу, — как в совет съездили? Есть ли новости?

— Дурные новости, дочка, — Велимир тяжело опустился на стул и вздохнул, — северный клан войной грозит, если посольство для переговоров не пришлем, — а у тамошнего правителя — два брата и сестра на выданье, да и сам он — не женат, — задумчиво произнес отец, глядя на нее.

— А хочет-то чего? — не поняла Злата, — земли али оброк?

— Дань он хочет, — в глазах Велимира вспыхнул гнев, — в виде трех девушек из семей родовитых и одного юноши, чтобы союз родственный между нашими и его землями создать и мир вечный заключить.

— Так это же здорово, батюшка, — воскликнула Злата, — это же замечательно! Значит, войны не будет, и урожай уцелеет, и люди живы останутся…

— Да пойми ты, глупая, кроме тебя, Любы и Гордеи, других на выданье нет. Год тот тяжелый был. Всего три девки родились. Ты понимаешь, Злата? — Велимир схватился за голову, — мне тебя отдать придется, в плен, заложницей, на поругание!

— Да с чего вы взяли, батюшка? — голос Златы звучал успокаивающе, Велимира она считала отцом и любила в отличие от мачехи, — не на поругание, а замуж, союз ведь, а не неволя. И потом не чужие они нам, родственные, просто темным богам молятся, да обычаи странные. Так то ничего, ко всему привыкнуть можно. Не берите в голову. Я согласна. Если это поможет войны избежать.

— Да что ты такое говоришь, дочка? — Велимир схватил ее за руки, — как я тебя, свое дитятко, за северянина отдам? И не думай!

— У тебя нет выбора, Велимир, — Ждана холодно

смотрела на мужа, — видение у меня было. Обещанная она. Судьба ей невестой Зоряна Горыныча стать. Вспомни, — она встала позади мужа и положила ему руки на плечи, — ведь еще Добран говорил — придет за ней жених. Вот и сыскался, наконец, да какой! Сам повелитель Севера! Пришло время, отдавать ее надо. Злата правильно говорит, не плен это, а союз. Она — девушка взрослая, замуж ей пора, а за того или иного, так то, видать, не нам решать. Пусть люди рассудят, кому в невесты к захватчикам идти.

— Так-то ты дочь любишь, — Велимир поднял голову и посмотрел на жену тяжелым взглядом.

— Не кручинься, батюшка, — Злата забралась к отцу на колени и прильнула щекой к его груди, — не за просто так ведь отдашь, за мир и благополучие, за спокойствие и счастье людское.

Велимир хмуро смотрел на дочь. Злата с малых лет отличалась рассудительностью и добротой. Тяжело вздохнув, он промолвил:

— Хорошо, будь по-вашему. Ждана, созывай вече, всем миром решим, а я тот выбор приму.

— Ты правильно поступаешь, — Ждана обняла мужа и поспешила наверх башни, возвышающейся над их домом. Спустя пару минут зазвучал колокол, созывающий всех жителей на вече.

Злата сидела на коленях отца, обхватив его шею руками:

— Не отчаивайся, батюшка, — она поцеловала его в щеку, — все у вас будет хорошо, сыночка она тебе родит, и не одного. А про меня — забудь, как пришла, так и уйду, на то оно и злато, чтобы им расплачиваться, — Велимир в изумлении смотрел на дочь, Злата смотрела в пустоту невидящими глазами, — все равно отдавать придется.

На этих словах Велимир вздрогнул.

«Боги свое возьмут, обещанная она,» — в памяти всплывали слова Добрана.

«Не отдам ее богам! — вспыхнула мысль в уму Велимира, — не бывать этому! — вскипел гнев в груди старейшины, — коли все равно отдавать, то хоть женой повелителя Севера ее сделаю, и ей — хорошо, и клану — выгодно, жаль, сокровище это отдать придется. Зорян, как знал в какой год прийти, уже на следующий бы полно невест было, так нет же, сейчас ему подавай,» — он ласково погладил ее по голове

— Будь по-твоему, дочка, — тихо проговорил Велимир, приняв для себя решение, — если вече тебя выберет, назавтра в путь двинемся. До снега успеть надо. Пока перевалы не замело.

Злата закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Он обнял ее и тихо баюкал на коленях словно маленькую, пока она не уснула в его объятиях. Велимир поднялся и отнес дочь в ее комнату.

— Марфутка, присмотри за ней, а то вдруг передумает, — приказал он невольнице, — если проснётся, за порог не выпускать, будет плакать и проситься, скажи, что я приказал. А коли бежать надумает, так стражу кличь. Все ясно?