Обет колдуньи
Шрифт:
– Храни нас Матерь Благословенная, – шепнула тихонько Келейос.
Вопль разорвал тишину. На мгновение они застыли, и Келейос выругалась:
– Урлов горн, не может быть, чтобы они прорвались!
Теперь они бежали, крепко сжимая оружие и тыкая клинками вверх и вниз.
Впереди послышался шум, производимый множеством людей, и Келейос махнула спутникам рукой – поотстать, замедлив шаг. Она пробиралась вперёд, приказав себе стать невидимой. Это не было магией, и потому её не могли обнаружить другие волшебники – эльфийская способность сливаться с окружением до полной незаметности. Она подошла к дверному проёму, ведущему в главный подвал. Оттуда лился свет, яркий
В руках у одного из чёрных билась Меландра. Келейос закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Меландру она не освободит. У ног девушки лежала рассыпанная корзина моркови. Меландра была у поварихи любимицей и частенько распоряжалась на кухне. С ней поймали ещё троих. Высокий мальчик со связанными за спиной руками. Малюсенькая девчушка, плачущая и прижавшаяся к черноволосой девушке. Келейос должна была знать эту заирдианку, но не могла вспомнить её имени.
Чёрный целитель дёрнул Меландру за руку, но та не вскрикнула. Она годами привыкла терпеть боль. Келейос заставила себя разжать кулаки. Гнев не поможет. Надо составить план.
Какое-то время Келейос изучала комнату в поисках способа спасти пленников, но трое не могут биться против ста. Все, что они могли бы сделать, – не дать чужакам захватить верхние уровни. Им не удалось бы неожиданной атакой спасти детей, прорвавшись через всех этих людей. Келейос должна была охранять свои пост, защитить замок, все равно какой ценой. Долг был ясен, но она не могла его не проклинать.
Один из чёрных целителей неправдоподобно ярко сиял. Если он обладал такой магической силой, как это казалось с виду, им предстояло узнать, насколько сильна защита нижних этажей. Единственное, что можно сделать – перехватить их на пути – единственном пути к верхним уровням и надеяться, что они не убьют пленников. Келейос сняла с пояса сумку с огненной защитой, окропила дверной проем и вознесла безмолвную молитву Урлу, чтобы её не заметили.
Двоих из отряда послали посмотреть, что там за движение. Они коснулись защиты почти одновременно, и в тот же миг вокруг них заревело пламя. Их визг нёсся в спину Келейос, когда она бежала к своим.
Шёпотом сообщив о своих открытиях Лотору и Тобину, она оттащила их подальше в темноту, чтобы не слышать воплей.
Келейос поглядела на Лотора в чёрной, как ночь, броне.
– Я думала убить тебя, принц. И если я увижу, что ты нас предал, ты от меня не уйдёшь. – Что навело тебя на мысль, что вас предал я? – Пятеро там, внизу, – чёрные целители. Или одеты, как они.
Он молчал, и Келейос поняла, что он что-то скрывает. Когда он заговорил, яснее не стало:
– Значит, Ведён победил. – Кто такой Велен?
– Мой брат. Сейчас не время для подробностей. Но я не предавал замок. Она отвернулась от него – времени не было. – Я поставила огненную защиту – это их на время задержит.
И как будто сглазила – раздался глухой взрыв. – Урлов молот, защита сбита! Они побежали по коридору обратно. – Это не единственная сбитая защита. Прислушайся, – сказал Тобин.
Вибрации главной защиты замка больше не чувствовалось.
– Лотор, поставь
Тобин часто видел её в классе и знал, что это правда. Лотор спросил, стоя у края своей светящейся защиты:
– А что ты будешь делать, пока он рискует жизнью?
Его защита была хороша: большая и заметная, как она и предвидела. Они её не минуют. Проигнорировав оскорбление, она ответила:
– То, что могу сделать только я. Она повернулась и прижалась всем телом к левой стене. Чары были на месте, в самой стене, они только ждали пробуждения. Келейос произнесла заклинания и почувствовала знакомую тяжесть магии. Она призвала на помощь чары, лёгкие и сверкающие, как посаженная в клетку молния. Она свернула все это вместе в единый канат силы. Творцы заклинания рассчитывали на то, что с ним будут работать двое, поскольку заклинательство и чародейство редко встречаются у одного человека. Свою магию Келейос знала как свои пять пальцев или как собственное лицо в зеркале. Если она ошибётся, то подведёт её именно магия. Если у тебя не получается заклинание, значит, ты просто тот или иной предмет не сможешь заговорить. Ошибка с магией может сильно ударить по самому магу, и поэтому она не слишком часто сочетала свои способности.
Сейчас она чувствовала трепещущий поток магии, но более спокойный, сильный, управляемый. Она шепнула камням:
– Услышьте меня, стены, сделайте, как я прошу. Остановите злого, помогите доброму, защитите себя и тех, кто над вами. Будьте силой рук моих в этот день.
Келейос отодвинулась от стены и легонько коснулась её. Камни загудели заклятием. Она повернулась к правой стене и слила свою мощь с нею.
На лице выступила испарина, но она улыбалась. Заклятие было комбинацией заклинания сильных рук Беллариона и заговора ловушки Венны. Его придумали вместе мастер Талли и Зельн Справедливый.
Келейос посмотрела, что делает Тобин. Он балансировал в нескольких дюймах от первой защиты. Было видно, как расходится от него магия, настолько тонкая, что чёрный целитель даже ничего и не замечал. Лучи светлой силы расходились между стенами, полом и потолком. Его защита была призраком, спрятанным в защите Лотора.
Она улыбнулась в ответ на усмешку Тобина, полную гордости и облегчения после трудной работы.
– Я знала, что у тебя получится, – шепнула она и жестом позвала их обоих дальше через зал. Вдоль пола набрызгали вторую огненную защиту. Келейос решила, что болевая защита пройдёт как раз перед поворотом к лестнице, но ещё не сейчас. Надо провести разведку. Второй глухой взрыв и вопли. – Как они так быстро прорвались через защиты? – Ты презираешь моё искусство за недостаток тонкости, – сказал Лотор. Она удивлённо взглянула на него, потому что он точно угадал её мысли. – Но мы обучены сбивать любые препятствия грубой силой. – Так вас всех обучали одинаково? Он кивнул. У неё появилась идея.
Когда она вновь пошла на разведку, впереди стояли только два чёрных целителя.
Перед ними на расстоянии корпуса лошади шла пленница. Келейос не могла вспомнить имя этой светловолосой девочки. Ей было шесть или семь, и она была начинающей травницей в классе Фиделис. Голубые глаза выделялись на страшно побледневшем лице.
Она неуверенно остановилась и оглянулась на своих тюремщиков. Один из стоящих впереди – из-под откинутого капюшона виднелись столь же светлые волосы и голубые глаза, как у неё, – жестом велел ей идти вперёд.