Обет колдуньи
Шрифт:
– Нет, я ведь из Лолта. Мы не ложимся в постель, обвязавшись тряпками.
– А я наполовину калтуанка, и мы не спим голыми.
– Расхождение во мнениях так сразу – как жаль.
Она хотела глянуть на него свирепым взглядом, но тут же отвернулась.
– Келейос, будь разумной. Ты ведь видела меня неодетым.
– Не у меня в спальне. – Видит Лот, не по моей вине. Она испустила полузадушенный звук, и рядом с его головой пролетела вазочка, разлетевшись о стену. Он сказал:
– Если хочешь играть грубо, то можно и это. – Я не владею собой так, как должна бы. – За эти несколько
– Тогда пойдём спать. – Она услышала, как он бросился на кровать. Она осторожно обернулась, но он лежал поверх покрывал. Заметив её попытку, Он усмехнулся и нырнул под груду одеял.
Она нерешительно стояла, стиснув руки. Зашуршали одеяла, и пальцы осторожно взяли её за локоть.
– Сегодня только чародей может лечь с тобой в постель. У тебя кожа шевелится от магии. – Пожатие стало теснее. – Ощути мою магию, Келейос, моё чародейство.
И она ощутила. Оно смешивалось с её чарами, и между ними тихо потрескивала сила. Он мягко потянул её к постели, и когда он касался её, их магия сливалась и росла. Она ахнула: – Волшебство.
– И для нас это всегда будет волшебством. А не просто совокуплением, что бы ни говорили тебе о лолтунцах.
В воздухе был какой-то лёгкий запах. Келейос спросила: – Ты чуешь серу? Он понюхал воздух: – Да.
Они переглянулись и скатились на пол по разные стороны кровати.
Ослепительная вспышка света, и сквозь полуослепшие глаза они увидели что-то в комнате.
Это было выше человека, хотя и не намного. У Келейос прояснялось зрение, и фигура обретала форму. Богиня Демонов Элвинна шла к Лотору, а времени взять оружие не было. Он уловил опасность, но глаза его ещё не видели чётко. Он протянул руку и выпустил молнию силы. Она пошла слишком высоко и погасла, зашипев на гобелене. Демоница приближалась, подняв золотой меч. – Я всегда выполняю обещания, полуэльфы, – прозвучал низкий мелодичный голос.
Келейос закрыла глаза, перед которыми все ещё плыли круги, и стала строить заклинание. Она втягивала в себя рассеянную магию, и тут Лотор крикнул: – Келейос!
Она распласталась на полу и ощутила пролетевший над ней жар, как волна пожирающего огня обрушившийся на висящие за ней гобелены. Заклинание было разрушено, но зрение вернулось, размытое ещё слегка, но вполне пригодное. С другой стороны комнаты летели молнии силы. Суккуб вскрикивал, когда какие-то попадали в цель, но спинка кровати рухнула под ударом меча. Лотор отлетел к двери. И его опередило ползущее к двери пламя.
Келейос отстранилась от горящего гобелена. Огонь был волшебным и пожирал гобелен, но не распространялся. Он вспыхнул и умер, поглотив свою цель. Келейос поднялась на колени и попробовала что-нибудь попроще, но опасное. Она вызвала магию к рукам, не позаботившись сформировать её сперва в уме. Это было быстрее, но куда как опаснее. Она ударила вслепую сырой мощью, не зная, что вызовет. Лохматый ствол молнии ударил демона в бок и отбросил назад. За этой молнией Келейос тут же пустила другую, дав силе стекать с рук, как воде. За это время Лотор сумел добраться до топора. Привязанное к душе заклинание никогда нельзя по-настоящему отделить от заклинателя. И ему
К этому времени Келейос закончила своё заклинание полностью, готовое и управляемое. Она когда-то приняла в себя натуру суккуба и теперь её понимала. Она притянула холод, не холод зимнего ветра, а холод тоски по мужчине. Холод пустой постели, одинокой комнаты. Снаружи воет зимняя буря, а ты – одна. Нет рук – поддержать тебя, нет тела – хотеть тебя. Ты одна. Никто не поклоняется тебе.
И когда она произнесла заговор, не было ледяной молнии, а лишь странное дрожание воздуха.
Элвинна завизжала. Потом закинула голову и завыла. Она забыла о битве. Она забыла обо всем, кроме одиночества. Крик её отдавался ещё, когда она исчезла. И тогда стали умирать магические огни, оставляя после себя обгорелые головешки.
Лотор стоял на четвереньках, тряся головой, все ещё придерживая топор рукой. Келейос упала на колени рядом с ним. – Ты не ранен? Он кивнул и хрипло спросил: – Последний заговор – что это было? – Кое-что против истинной природы суккуба. – Откуда ты знаешь истинную природу суккуба? – Одну я убила Разящим Серебром и приняла в себя.
Он усмехнулся – бледная пародия на его обычную хитрую насмешку. – Ты приняла в себя истинную природу суккуба. Это прибавит нам в спальне перчика. Она удивилась, почувствовав, как вспыхнули щеки. В дверь ломились. Голос Магды орал: – Келейос, Келейос, не убивай его! Ты весь дом сожжёшь! В коридоре послышался грохот сапог стражников. Кто-то спросил: – Где ключ?
Келейос оглянулась на руины комнаты. Все гобелены обгорели, а один был разорван. Кровать наполовину развалилась и тронута огнём. Он улыбнулся шире:
– Если спать с тобой – всегда так захватывающе, у меня есть шанс не пережить лета.
Она улыбнулась, и с губ сорвался смешок. Его губы тоже дрогнули. И они засмеялись. Хорошим, здоровым смехом, и он выплёскивался из них обоих. При этом звуке с них слетело напряжение.
Келейос едва сообразила кинуть Лотору его ночную сорочку – прикрыть бедра, как дверь распахнулась.
Влетели стражники, но противника не было. Вошла Метия и чуть не завопила, когда увидела комнату.
– Вермовы плети, сестра, ты можешь разрушать хоть не каждую комнату, которую я тебе даю?
Лотор встал и попытался объяснить, но при этом рубашка соскользнула на пол, и он остался голым. – Прикройся! – завизжала Метия. – Хорошо, но визжать зачем? – спросил Лотор.
Келейос подала ему рубашку, блестя глазами от подавленного смеха. Он стал объяснять, а Метия – орать. Келейос вытащила у себя из-под рубашки кусок обугленной ножки кровати, и смех стал прорываться из переполненного горла. Лотор и Метия оглянулись почти одновременно. – Над чем это ты смеёшься? – орала Метия. Лотор подмигнул Келейос у неё из-за плеча. Келейос рухнула спиной на обгорелый пол и смеялась, смеялась, смеялась, пока не показались слезы.