Обет любви
Шрифт:
– Такой матери, как она, нет в целом свете, – сказал Эрик. – Да, она всегда любила меня, гораздо больше, чем я заслужил или желал этого.
– О, благодарю тебя, Господи! – так внезапно и с таким неподдельным волнением, все больше удивляя его, воскликнула незнакомка, что он вытаращил глаза. – Бог да благословит ее на веки вечные за ее доброту!
Совсем сбитый с толку, Эрик только и пробормотал «аминь», посмеиваясь про себя над этой странной служанкой.
Вновь пронзительно завизжали засовы, и дверь отворилась. Женщина торопливо отскочила в сторону, подхватив поднос.
Дверь
– Марго! – крикнул Эрик. При виде возлюбленной сердце его едва не разорвалось.
– Эрик!
Она уже готова была броситься вниз по ступенькам и обнять его, но Черный Донал опередил ее, схватил за волосы и, намотав их на руку, заломил ей голову назад. Затянутая в перчатку рука впилась ей в плечо. Похожие на когти коршуна пальцы сжимались до тех пор, пока она не закричала от боли.
– Если вы не успокоитесь, миледи, то, клянусь, горько об этом пожалеете. Не успеете оглянуться, как я прикажу отвести вас в караулку – на потеху моим воинам! Сдается мне, вряд ли вам будет так уж приятно их общество. – Встряхнув ее хорошенько, он вдруг внезапно выпустил ее, и Марго от неожиданности не устояла на ногах и кубарем скатилась по ступенькам.
– Ублюдок! – прорычал Эрик, отчаянно дергая за железные кольца, к которым были прикованы его руки. В жизни своей он не испытывал такой ярости и такого ужасающего чувства беспомощности. Ах, если бы только ему удалось освободиться! Он бы убил негодяя голыми руками!
Черный Донал не ответил. В эту минуту его хмурый взгляд упал на темную фигуру женщины с подносом в руках, которая жалась к стене, будто стараясь слиться с ней. Небрежно толкнув Марго к стоявшему неподалеку стулу и молча приказав сесть, он остановился, по-прежнему не спуская с женщины глаз.
– Адела, что ты здесь делаешь? Как ты осмелилась прийти сюда?
Сказано это было почти ласково, так что Эрик едва поверил собственным ушам.
Женщина снова зарыдала.
– Почему ты ни словечка не сказал мне, Донал? – Слезы ручьем текли у нее по лицу. – Я имела право знать! Почему ты пытался скрыть это от меня?
Черный Донал в два прыжка подскочил к ней, схватил за плечи и так встряхнул, что поднос с грохотом отлетел в сторону.
– Именно поэтому я не сказал тебе ничего! Я понимал: стоит тебе только услышать о нем, и ты все узнаешь! Для чего мне было причинять тебе такое горе? Ведь его все равно не спасти! Разве ты не понимаешь, что Равинет ни за что не выпустит его отсюда живым?
Зарыдав еще безутешнее, женщина изо всех сил заколотила по его груди тощими кулаками, яростно мотая головой:
– Нет! Я не позволю! Не позволю! Это мой сын! Мой! Я не дам Теренту снова вырвать его у меня!
Эрик похолодел. Сердце у него упало.
– Молчи, Адела! – зарычал Черный Донал, встряхнув ее еще раз. – Молчи, или, клянусь, я сам заставлю тебя замолчать! Терент уже здесь. Он сейчас явится посмотреть на пленников. Можешь представить его гнев, если он войдет и обнаружит тебя
Эрик пытался унять свое сердце. В горле застрял комок. Неужели это правда? Неужели такое возможно? Стало быть, эти двое – его родители? Черный Донал – его родной отец, а эта темноволосая женщина в старом платье – его мать? Мысль о том, что он порождение такого чудовища, как Черный Донал, приводила его в ужас, но женщина была добра к нему, напоила, когда он умирал от жажды, обтерла потное лицо, хотя могла бы не делать ничего этого. «О Боже, – вдруг подумал он, – да ведь она испугалась меня! Она меня боится!»
Дверь с пронзительным скрипом снова отворилась, и глаза всех обратились к ней. Двое молчаливых стражей появились на пороге, и наконец медленно и неторопливо в комнату вошел Терент Равинет.
Марго чуть слышно ахнула.
Эрик поднял на него глаза и в ужасе и недоумении затряс головой.
– Нет! – прошептал он. – Нет! Только не это!
Всю свою жизнь он мечтал об этой минуте, молился, чтобы она наступила, и вот теперь, когда это случилось, силы оставили его. Боль, страшнее которой ему не довелось испытать за всю свою жизнь, охватила Эрика с такой силой, что свет померк в его глазах. Из глаз его брызнули слезы. Он зарыдал, забыв обо всем на свете.
– О Господи! Нет! Умоляю, нет! – душераздирающе кричал он, будто тело его терзали раскаленными щипцами, и отчаянно бился, стараясь освободиться.
Это не могло быть правдой. Просто не должно было быть!
Темная пелена опустилась на него, окутав непроницаемой мглой. Эрику казалось, что он умирает, и он желал смерти в эту минуту. Ничто в его прежней счастливой жизни не подготовило его к тому кошмару, что он испытал сейчас, когда правда стала перед ним во всей своей омерзительной наготе. Он проклинал собственную глупость, проклинал ту минуту, когда появился на свет, и умолял Черного Донала прикончить его на месте, чтобы избавить от мучений.
– Эрик! – Отчаянный голос Марго прорезал окутавшую его тьму словно лучик света, возвращая к жизни. Она, плача, снова и снова отчаянно выкрикивала его имя, и голос ее был полон той же боли, что рвала его сердце на части.
Эрик открыл налитые кровью глаза и увидел ее. Она вскочила на ноги, умоляюще протягивая к нему связанные руки. Но теперь она, казалось, была далека от него, так бесконечно далека, что он смог только тупо удивиться, как это слышит ее голос.
– Эрик, т-ты д-должен п-помнить т-твою к-к-к… – И она залилась слезами, от горя и страха не в состоянии выговорить слово.
– Мою клятву, – подсказал Эрик, рассеянно подобрав нужное слово. Она кивнула и закрыла лицо руками. Эрик кое-как смахнул слезы и попытался собраться с мыслями. Клятва, которую он дал ей тем утром в лесу у реки… казалось, с тех пор прошла целая вечность. Но вот пелена перед глазами его мало-помалу исчезла, и он снова вспомнил и сладкие поцелуи Марго, и ее бесконечные признания в любви. Он с трудом перевел дыхание и тряхнул головой. Он поклялся любить и защищать Марго до конца своих дней. Он дал ей клятву перед Богом. И должен сдержать ее. Должен, в какой бы кошмар ни превратилась с этой минуты его жизнь.