Обезьянка
Шрифт:
– Но разве профессионалы не используют в своей работе дилетантов? – спросил Борис, пытаясь найти себе хоть какое-то оправдание.
– Используют, – согласился Лесин, – но не «светятся» перед ними. И у них не принято оставлять в живых опасных свидетелей. А ваша сообщница именно так и поступила. Это было крайне неразумным поступком с её стороны.
– Она мне не сообщница.
– Тогда почему вы до сих пор живы? – следователь повысил голос. – Почему она раскрылась перед вами?
– Чтобы привязать меня к себе, – ответил Борис. – Так она сама сказала.
– Вот оно что! –
– Как вы сказали? Чёрная Эмка?
– Это её прозвище. Как оно вам нравится?
– Звучит зловеще.
– Очень точно звучит. Однако вернёмся к делу.
– Вы её арестуете?
Следователь понимающе улыбнулся.
– Не волнуйтесь, мы сделаем всё, что от нас требуется. Ваши показания облегчат нашу работу.
– А что будет со мной?
Лесин выдержал небольшую паузу и сказал мягко, почти дружески:
– Всё зависит от вас, Борис Иванович, от вашего желания помочь нам. Если мы с вами найдём общий язык, то, полагаю, вам ничего не грозит. Однако, как говорится, бережёного Бог бережёт. Я бы вам посоветовал какое-то время пожить в другом месте, на тот случай, если Чёрной Эмке стало известно о том, что вы побывали у нас. На работе возьмите отпуск, я посодействую в этом, если потребуется. И периодически созванивайтесь со мной вот по этому номеру, – следователь протянул Борису листок с номером телефона.
Борис взял листок и положил его в карман.
– Я могу идти? – спросил он.
– Одну минуту! Сейчас я вас отпущу, но должен предупредить, что всё, о чём мы здесь говорили, должно остаться в тайне. Распишитесь вот здесь о неразглашении.
Борис внимательно прочёл протянутый ему лист бумаги, поставил подпись.
– Теперь вы свободны, – сказал следователь. – Но я бы хотел вас ещё кое о чём предупредить. Если у вас произойдёт встреча с Чёрной Эмкой, не пытайтесь задержать её.
– Думаете, не справлюсь?
– Думаю, что нет. Она способна на любое действие, а вы, как я вижу, человек мягкий. Уж простите мне эти слова.
– Да, – сказал Борис, – вы совершенно правы. Я мягкий и пушистый.
Лесин с улыбкой взглянул на него.
– Пушистый? Я этого не говорил.
– Не говорили, – согласился Борис. – Это она так сказала.
Взять отпуск раньше назначенного срока оказалось делом несложным – Борис просто поменялся с одним из своих коллег. Потом он вернулся домой и стал обдумывать своё положение. Бежать из своего жилища, прятаться у кого-то – этого ему совершенно не хотелось. Может быть, в этом нет никакой необходимости? Вряд ли Эмма следила за ним. Как человек, не привыкший жить в условиях опасности, Борис подсознательно игнорировал возникшую угрозу. Он без остановки мерил шагами комнату, не зная на что решиться.
Из этого состояния растерянности его вывел истошный женский крик. Кричали в подъезде. Борис вышел на площадку и стал спускаться вниз. Соседка тетя Вера бежала вверх по ступенькам навстречу ему со скоростью, не соответствующей её солидному возрасту.
– Тетя
– Там… – соседка показала пальцем вниз, тяжело дыша. – Господи, какой ужас!
Ничего вразумительного от неё невозможно было услышать. Борис спустился ниже. То, что он увидел, заставило его содрогнуться. На площадке между вторым и третьим этажами валялся Колька Башлык с простреленной головой. Одна из стен была забрызгана кровью вперемешку с мозгами. Борис бегом вернулся в квартиру. Всё его тело била мелкая дрожь. Он не сомневался в том, что Кольку застрелила Эмма. Но чем это было с её стороны: местью за нанесённое оскорбление или предупреждением ему, Борису? В любом случае следователь был прав: надо срочно искать убежище. Борис достал свою записную книжку и стал обзванивать знакомых. Вскоре ему повезло: один из старых друзей Витька Сосновский пребывал в одиночестве, отправив жену с сыном к морю.
– Пару недель можешь без проблем пожить у меня, – сказал он.
Борис быстро собрался и вышел из квартиры. В подъезде работала опергруппа. Там, где недавно лежал труп Башлыка, белел очерченный мелом силуэт. Борис протиснулся сквозь толпу любопытных и торопливо зашагал к автобусной остановке. По пути он купил две бутылки вина.
Виктор приветливо встретил друга, с которым давно не виделся. Они обосновались на кухне. Хозяин поставил на стол два фужера и приготовил кое-какую закуску. Когда они «пропустили по первой», Виктор спросил:
– Так что у тебя там стряслось, старик? Видать, серьёзные неприятности, раз приходится скрываться?
– Да уж серьёзней некуда, – ответил Борис. – Голова идёт кругом.
– Не переживай, Боря. Всё пройдет, перемелется. В нашей пресной жизни встряски иногда полезны, они не дают нам окончательно отяжелеть. Да и потом будет что вспомнить.
– Если будет кому вспоминать, – угрюмо сказал Борис.
– Ну ты, брат, совсем раскис. Давай пока не будем о грустном. У нас с тобой найдётся много других тем для разговоров, более весёлых. А о своих проблемах расскажешь потом.
Он опять наполнил фужеры. Под хорошее вино приятно было предаться воспоминаниям о студенческих годах. В памяти всплывали всё новые и новые эпизоды из той далёкой молодой жизни. Борис и Виктор учились в одной группе. Оба были веселы и беспечны, любили разные проделки, отчего порой попадали в серьёзные передряги. И порой им становилось совсем не до шуток. А теперь всё это вспоминалось как весёлые приключения.
«Наверное, Витька прав, – думал Борис. – Вот также и сегодняшние неприятности спустя годы будут казаться приключениями».
Послышался лёгкий стук в оконное стекло, словно в него попали мелким камешком. В следующее мгновение плафон под потолком разлетелся вдребезги, осыпав двух друзей мелкими осколками. В раковину посудной мойки упала расплющенная о стену пуля. В оконном стекле зияла небольшая дыра, от которой в разные стороны разбежалась паутина мелких трещин. Гость и хозяин испуганно переглянулись. Несколько минут царило молчание.
Немного оправившись от потрясения, Виктор спросил:
– Боря, скажи честно, в какое дерьмо ты вляпался?