Обход
Шрифт:
– Это вы такую музыку играете?
– Нет, ты чего. У нас фолк-рок. Это они пока магнитофон врубили. Перепьются и на нормальную музыку их уже не хватит, будут только медляки крутить и просить сыграть They called me the wild rose 1 , вот ещё никого не встречал, чтобы тот знал, что это не любовная баллада. Но, знаешь, когда не кастуешь, а тебя всё равно зовут выступать, это круто. Не музыкальный зал, но зато тут красиво. Кстати, ты шкатулку Лемаршана не потерял?
1
Имеется
– Что не потерял?
– Шкатулку. Мы, ну, точнее Орес, это басист в группе, тебе шкатулку в руку сунул там в зале. Её называют шкатулка Лемаршана, ну, как из фильма этого 2 …
Киря не знал, о чём тот говорит, но скинул рюкзак и вытащил из него ту деревянную коробку, которую так и не успел рассмотреть. Вот сейчас и выяснится, является ли Аркан тем, кто давал ему подсказки, или же это враг, который хочет выманить у него артефакт от неизвестного благодетеля. Это в самое деле напоминало шкатулку, деревянный кубик с большим количеством орнамента на каждой грани. Но Аркан не прикоснулся к ней.
2
Имеется в виду серия фильмов «Восставшие из ада», где шкатулка Лемаршана является артефактом, открывающим портал в ад.
– Вещь твоя, не потеряй. Ты спрашивал, почему я тебе помогаю. Я твои фанфы читал, а потом понял, что у меня есть вещь, которая тебя выбрала хозяином. Ну, я понимаю, что это не обоснование, почему я ещё и помогать тебе должен, но это логично вроде как. Я тебе отдаю артефакт и помогаю. Хотя да, лан, наверное, ни фига логичного в этом нет… В общем, вертишь в руках и она открывает тот мир, в который тебе надо сейчас попасть. Вернее, других миров не так много, есть «кармашки», не столько миры, сколько куски миров.
Киря повертел шкатулку в руках. Она была твёрдой и холодной. Непочтительно он кинул шкатулку обратно в рюкзак и вытащил кипу бумаги.
– А это не твоё?
Аркан обрадовался.
– Да ладно, это же «Книга иллюзий», да? Ты её нашёл?
– Да, на мосту.
– Хороший знак! Книга для тех, кто отправляется в дорогу. Я свою главу для книги тоже писал.
Он взял книгу и перелистнул.
– Нет, у меня другой экземпляр был. Я в зелёный конверт положил главу, а тут только бежевые конверты и все пусты. Ты знаешь, что вытаскивать чужие главы из конвертов – плохая примета? А эту книгу кто-то разорил и выкинул, идиот. Будет твоей личной, сам конверты заполнишь. Я одно время увлекался, версии три прочитал и фанфов громадное количество. Но всё-таки стезя не моя, я больше музыку люблю, это ты пишешь, тебе и примета.
Он протянул книгу обратно, и Киря спрятал её в рюкзак. Соскочил с перил.
– Объяснишь, как пройти на автобус?
– Здесь далеко, лучше провожу.
Кире хотелось снова спуститься к воде, но Аркан дёрнул его за руку, сказав, что выход с другой стороны. Напоследок Киря бросил взгляд на волшебный замок. Уже зажглись окна, играла музыка. Да, музыка была кошмарна, но она могла бы быть и другой. И вдруг он понял, что он и так будет находиться снаружи. Возможно, для него открыто много миров, но не этот, не мир богатства. Да, он будет видеть, впитывать в себя красоту, но не сможет бездумно владеть ей.
Они обогнули «замок»,
– Ты давно фанфиками занимаешься? – спросил Киря.
– Достаточно, – беззаботно отозвался парень.
– А тебе лет много?
– Достаточно, – всего одно слово, но голос его изменился, стал взрослее, глубже, лишился псевдоподростковых интонаций, приобрёл слегка циничное, насмешливое звучание.
На остановке, до которой они наконец дошли, было уже темно. Аркан предложил подождать автобус вместе, но Киря отказался. Аркан настоял и не слушал кириных возражений, что тот должен успеть на выступление. Они продолжали болтать про фанфики и музыку. Вернее, Аркан старался не болтать о музыке постоянно, так как тема его увлекала. Автобус пришёл минут через пятнадцать. Киря махнул Аркану и сел в совершенно пустой автобус.
Когда автобус выехал со стоянки, окружённой деревьями, на открытое место, стало ясно, что июньский вечер ещё не потемнел окончательно. Через реку снова стало видно замок, залитый огнями. Киря опёрся о спинку переднего сиденья локтем и положил лоб на руку так, что лицо свисало в тёмный провал.
Он кусал левый кулак, чтобы всхлипывание его не были громкими. Он рыдал не о родителях. Не о самом себе. Жуткий вой рвался из его груди потому, что сказки, которую ему пообещали, не было. Его отца обвиняли в убийстве, а мать попала под наказание практически случайно. Не было зла и добра, Киря не был рыцарем. Надо было преодолевать обстоятельства. Мир за гранью, мир в шаге от смертного мира, был сказочно красив и даже манил к себе, но всегда, всегда оставлял грань между собой и призванным. Не было цели, не было высшего блаженства. Были только проблемы, сегодняшние, бесконечные, которые придётся решать на протяжении всей жизни. Те или иные. Волшебство всегда будет таким же обыденным, как и мир вокруг. Ничего нет. И ничего никогда не было.
На Тройке было денег на пару поездок, а автобус подъехал прямо к метро, так что он легко доехал до дома. Правда, пришлось пересаживаться на другую ветку в центре. На него косились. Даже в четырнадцать лет не так часто детей отпускали одних вечером, а щуплое телосложение Кири и невысокий рост заставляли думать, что он гораздо моложе.
Ему хотелось мороженного. Он вспоминал вафельный рожок девочки в машине и думал, что заслужил сладкое. Но по пути домой не было киосков (он уже давно не видел киосков с едой, тем более на крупных улицах), так что дома он вместо мороженного заварил Доширак. Это не было равным обменом. Он стоял около окна, прислонившись к раме, и глядел на ночной двор.
«Радуйся тому, что ключи от дома были в рюкзаке», – старался он подражать внутреннему ехидному голосу. Но радости не было. Он смотрел туда, где спрятал куклу. Ехидный голос порывался включиться, но умирал от того аргумента, что куклу специально подкинули в вещи отца, чтобы она стала ещё одной неопровержимой уликой.
Сзади раздался звук упавшего пульта от телевизора. Не оборачиваясь, Киря мог различить, как разлетелись батарейки по полу. А потом он услышал покашливание. И попытался заорать, так и не посмев обернуться, прямо в закрытое окно.