Обитель страсти
Шрифт:
— Вы очень добры.
Ее кроткие глаза пристально смотрели на меня.
— Мы хотим, чтобы вы были здесь счастливы, мисс Ли. Мы все этого хотим.
— Спасибо. Я полагаю, первым делом необходимо отправить Элвин в постель. Должно быть, ей давно пора спать.
Селестина улыбнулась.
— Вы правы. Действительно, давно пора. Обычно она ужинает в классной комнате ровно в половине восьмого. А сейчас уже давно минула половина девятого. Но сегодня я за
Не успела я и слова вымолвить, как Элвин воскликнула:
— Нет, Селестина! Я хочу, чтобы это сделала она,моя гувернантка! Это входит в ее обязанности, ведь так?
На лице Селестины отразилось недовольство, а Элвин не смогла скрыть своего торжества. Я поняла. Она хотела почувствовать свою власть, не позволив Селестине уложить ее спать только лишь потому, что та сильно этого желала.
— Отлично, — ответила Селестина. — В таком случае, меня здесь больше ничто не задерживает.
Она смотрела на девочку, будто ожидая, что та станет умолять ее остаться, но Элвин уже с любопытством изучала меня.
— Спокойной ночи, — небрежно ответила она. И обратилась ко мне: — Пойдемте. Я проголодалась.
— Ты забыла поблагодарить мисс Нанселлок за то, что она привезла тебя сюда, — проговорила я.
— Не забыла, — возразила она. — Я никогда и ничего не забываю.
— В таком случае, твоя память намного лучше твоих манер, — заключила я.
Все были изумлены. Возможно, я излишне прямолинейна, но было совершенно очевидно, что для успешного воспитания этого ребенка потребуется непоколебимая твердость.
Лицо девочки вспыхнуло, а глаза сузились. Она хотела что-то ответить, но, так и не найдя нужных слов, стремительно выбежала из комнаты.
— Ну вот! — воскликнула миссис Полгрей. — О, мисс Нанселлок, вы были так добры…
— Вздор, миссис Полгрей, — ответила Селестина. — Мне это совсем не было в тягость.
— Она поблагодарит вас позже, — уверенно проговорила я.
— Мисс Ли, — со вздохом произнесла Селестина. — Вам необходимо особо деликатно обращаться с этим ребенком. Она потеряла мать… совсем недавно. — Ее губы задрожали. — Кажется, эта трагедия разразилась… вчера… Мы с ее матерью были близкими подругами.
— Понимаю, — ответила я. — И не буду сурова с девочкой, хотя вижу, что она нуждается в строгости.
— Будьте осторожны, мисс Ли. — Селестина подошла ближе и дотронулась до моей руки. — Дети — такие хрупкие существа.
— Я сделаю для Элвин все, что будет в моих силах.
—
Миссис Полгрей позвонила, и на пороге выросла Дэйзи.
— Проводи мисс в ее комнату, — распорядилась экономка. — Ты уже отнесла мисс Элвин молоко и печенье?
— Да, мэм.
Я пожелала Селестине Нанселлок спокойной ночи, на что она ответила легким наклоном головы.
В комнате для занятий Элвин пила молоко и ела печенье. Когда я села рядом, она сделала вид, что не замечает меня.
— Элвин, — обратилась я к ней, — если ты хочешь, чтобы мы с тобой поладили, надо постараться достичь взаимопонимания. Тебе не кажется, что так будет лучше для всех?
— Какое мне до этого дело? — пожала она узкими плечиками.
— Тебе должно быть до этого дело. Ведь тогда мы все будем гораздо счастливее…
Элвин вскинула голову.
— А иначе вам попросту придется уехать, — резко заявила она. — Мне наймут другую гувернантку, только и всего!
Она торжествующе посмотрела на меня, таким образом давая понять, что я здесь всего лишь прислуга и тон в наших отношениях будет задавать она. Я содрогнулась, впервые в жизни осознав, что должны чувствовать люди, вынужденные за кусок хлеба с маслом работать на других людей и при этом полностью зависеть от их доброй воли. Или недоброй.
Глаза Элвин злобно блестели, и мне захотелось дать ей пощечину.
— Ты ведь не можешь не понимать, — проговорила я, — что гораздо приятнее жить в мире, а не в состоянии войны с теми, кто тебя окружает.
— Какое это имеет значение, если эти люди уже не окружают… если можно запросто сделать так, чтобы их прогнали прочь?
— Всех не прогонишь, девочка. Когда-нибудь же придется остановиться. И прийти к простому выводу относительно того, что мир все же лучше войны. Это неизбежно и никак не зависит от твоих настроений или симпатий. Как восход солнца.
Она улыбнулась в свою чашку и допила молоко.
— А теперь, — сказала я, — в постель.
Я встала со стула одновременно с ней, и она заявила:
— Я ложусь сама. Я не маленькая.
— Возможно, ты показалась мне младше, чем на самом деле, потому что еще так многого не знаешь.
Она задумалась над этими словами. Затем пожала плечами. В дальнейшем мне предстояло узнать, что это ее излюбленный жест.
— Спокойной ночи, — сказала она, давая понять, что не желает больше меня видеть.