Обитель
Шрифт:
— А потом?
— Ну, потом найдем остальных, а я позвоню Сильвестру. — Я угрюмо улыбнулась. — Хватит с нас уже попыток избежать дипломатических инцидентов, как думаешь?
Глава 23
На этот раз пришлось ждать пять гудков, прежде чем на другом конце подняли трубку — это снова оказался запыхавшийся, встревоженный Сильвестр.
— Алло? Кто это? — чуть ли не с ужасом произнес он.
— Сильвестр? — спросила
— Тоби! Дуб и ясень, Октобер, почему ты не звонила? Мы ждем и ждем. В твоем отеле говорят, что оставленные у них сообщения ты тоже не получила, потому что не появлялась там. Что происходит? Где ты?
— Что… о чем вы говорите? Вы знаете, где я! Вы сами сказали, чтобы мы здесь оставались.
Он ответил с обидой, более того, с испугом:
— Ничего подобного я не делал! Тибальт посетил нас и рассказал, что ты боишься, что телефонные линии испорчены намеренно, и с тех пор я ждал здесь. Если не я, то здесь находился либо Этьен, либо Гарм. Даже Луна дежурила. Ты не звонила.
Ох, святые яйца Оберона. Сжав зубы, я произнесла:
— Проблемы с телефонами, возможно, не только в отключенных линиях.
— Что ты хочешь сказать?
— Что я звонила вам сразу после того, как сюда приехал Коннор, и вы сказали, чтобы мы все тут оставались.
Сильвестр помолчал, затем сказал:
— И это значит?..
— Угу. Коннор и Квентин до сих пор со мной.
— Ох. Октобер, это плохо.
Я покосилась через плечо на мальчиков. Квентин опирался об автомат с газировкой, Коннор готовил себе чай. Я всегда с подозрением относилась к мужчинам, не пьющим кофе. Чай — такой неэффективный способ закачивать в себя кофеин.
— Да, — согласилась я. — Абсолютно ничего хорошего.
Видимо, что-то в моем тоне выдало, как серьезно все обернулось, потому что Сильвестр, помолчав, спросил:
— Ты ранена?
— Немножко. Ничего такого, с чем я не справлюсь.
Голова у меня пульсировала от боли, рука по ощущениям была похожа на гамбургер, а порезы на лице только-только начали покрываться коркой. О да, я в отличной форме.
? А Квентин?
— Поцарапан, но в целом в порядке. У нас была небольшая авария с машиной. — Технически я не врала: мы были уже снаружи, когда машина взорвалась. — Коннор прибыл уже после этого, с ним тоже все в порядке.
Сильвестр снова помолчал, а потом спросил тихо:
— Но не со всеми все хорошо, верно? Я слышу по твоему голосу.
— Дженэри. — Закрыть глаза, прижаться лбом к прохладному металлу таксофона. — Она мертва.
—
В этом единственном крошечном слоге прозвучало море боли — вся скорбь, на которую у Сильвестра пока не было времени.
— Как?
— Мы пока не уверены. Она умерла не так, как остальные. Ее смерть была более… — я заколебалась, не в состоянии выговорить «жестокой». Не сейчас, когда я слышала, что Сильвестр уже плачет, — …более незапланированной. Или она оказалась случайной жертвой, или отношение к ней было более личное, чем к остальным. Я пока не знаю.
— Понимаю. — Сильвестр надолго замолчал. Я не вешала трубку и ждала. Наконец он произнес: — Если она мертва, то намерения Риордан больше не имеют особого значения. Сможете остаться в живых, пока я не приеду?
До Луны, до мирного времени и Тенистых Холмов, до создания себе репутации чудаковатого симпатяги, который по чистой случайности правит крупнейшим герцогством Калифорнии, Сильвестр был героем. Настоящим. Одним из немногих, кому повезло завершить эту карьеру, оставшись в живых, но именно героем.
Чуть не плача от облегчения, я кивнула.
— Сможем. А вы скоро сможете приехать?
— Скоро. Тибальт уже в пути.
Я резко выпрямилась и распахнула глаза.
— Что?
— Ты же не думаешь, что он упустит эту драку? — в голосе Сильвестра проскользнуло темное веселье. — При том, что сама сказала ему о смерти королевы кошек?
— Ох, титьки Маб. — Я снова оглянулась на Квентина и Коннора. Теперь все еще больше усложнится. Только этого мне и не хватало. — А хотя бы примерно, когда он здесь появится?
— Ни малейшего представления. Скоро увидимся. Берегите себя.
— Стараемся, — откликнулась я с наигранной бодростью.
— У тебя не получается врать.
— Знаю. Главное, приезжайте.
— Приеду как можно быстрее. Открытых дорог всем вам. Тоби… спасибо тебе, что ты хотя бы попыталась.
Он повесил трубку раньше, чем я успела что-то ответить на такое «спасибо» или даже попрощаться с ним. Я его прекрасно понимала. Он не хотел слышать прощания, которое вполне могло оказаться последним.
— И вам тоже, — прошептала я и повесила трубку.
— Что он сказал? — спросил Квентин.
— Он едет сюда, с подмогой. Надо просто продержаться живыми до его появления.
По Квентину было заметно, насколько пошатнулось с момента нашего сюда приезда его умение держать невозмутимое, высокомерное лицо. Он был бледен, измучен, и я не могу сказать, что он был белый как полотно, только потому, что бинты поперек его лба были все-таки белее. Не пошло ему на пользу общение со мной. Я добавила: