Обитель
Шрифт:
— И ты хочешь ее увидеть.
— Да, хочу. Слишком много смертей. Оставить все как есть мы не можем.
Если я не отыщу для верхушки аристократии того, кого они смогут наказать, тогда они выберут сами, и будут куда неразборчивее, чем я. Могут забрать нас всех, по обвинению в противодействии расследованию.
— Эллиот? — Алекс взглянул на него круглыми глазами.
Тот покачал головой
— Сам виноват. Надо было быть осторожнее. Я ведь говорил, чтобы ты не заигрывался.
Я не понимала, о чем идет речь, зато, похоже, понял Тибальт. Он внезапно зарычал в полную силу, одним прыжком бросился к Алексу, схватил его за запястья и поднял в воздух, словно пушинку.
— Да как ты смел! — взревел он.
— Я ей ничего не сделал! — заорал Алекс в ответ.
— И уже никогда не сделаешь. — Тибальт выпустил левую руку Алекса, тем самым освободив собственную — на которой вдруг блеснули когти.
И тут солнце ушло за горизонт.
В реальном мире трансформации не происходят так, как мы ожидаем. Свет вокруг Алекса подернулся туманом, волосы из золотых стали черными, загар на коже выцвел, и когда видение вновь сфокусировалось, Тибальт держал над землей задыхающуюся Терри. Эта перемена, похоже, сбила его с толку, так что Терри удалось вывернуться из его хватки и встать на дрожащих ногах. У женщин легкие меньше, чем у мужчин, и закат, наверное, воспринимается, как тяжелейший приступ астмы.
Трансформация оказалась последней недостающей частью: теперь ответ на вопрос о происхождении Алекса и Терри сиял неоновыми буквами, позволяя всем остальным кусочкам головоломки встать на свои места. Фраза Гордан, что на склоне холма холодает. Быстрота, с которой возникло наше взаимное влечение. То, как Алекс мог, всего лишь улыбнувшись, заставить меня забыть о работе. Чары, которые продолжали действовать на меня даже тогда, когда я уже знала об их существовании. То, что я не смогла сразу определить расу, что возненавидела Терри с той же скоростью, как влюбилась в Алекса. И птицы… о корни и ветви.
— И птицы давно не поют, — процитировала я в ужасе. Китс мало что знал о фейри, но ему хватило, чтобы кое-что понять правильно. Гиан канна, иначе любословы. До сих пор я ни разу не видела подменыша гиан канна — только слышала о них, потому и не смогла распознать кровь. Истинные гиан канна способны менять внешность и пол усилием мысли. Но их дети со смешанной кровью привязаны к движению солнца и навеки разделены на двух разных людей. Надо было догадаться, едва я увидела их глаза. Надо было. Но я не догадалась.
В былые времена гиан канна было много, и они безжалостно охотились на смертных. Чересчур безжалостно. Ничего позорного в том, чтобы заниматься человеческой охотой, нет и никогда не было. Позор — это попасться.
Гиан канна станет вам идеальным любовником или любовницей — последним в вашей жизни, которую он вытянет из вас, иссушив до дна, не оставив ничего, кроме потребности любить его или ее, питать каждой каплей ваших сил… до тех пор, пока все не будет кончено.
Почти все любовные связи с гиан канна кончаются самоубийством.
Тибальт, справившись с удивлением, похоже, разозлился еще сильнее. Я шагнула вперед и взяла его за руку.
— Ночная сменщица, — сказала я, сверля Терри взглядом.
— Извини, — ответила она, опуская ингалятор. — Я бы потребовала, чтобы он прекратил, но он не оставлял мне записок, пока не оказалось слишком поздно.
— Значит, ты не могла всех убить.
Она покачала головой.
— Я не бодрствовала в это время.
— Это… существо… прикасалось к тебе? — спросил Тибальт опасно тихим голосом.
— Ее дневная сущность — да. — Я посмотрела на Терри. — Ты контролируешь свои поступки?
— Я… — Терри вздохнула. — Ты хочешь знать, намеренно ли Алекс привлекал тебя к себе.
— Да.
Она отвела взгляд.
— Да.
Какое-то время я просто стояла молча. Потом повернулась к Тибальту и произнесла:
— Поступай как хочешь. С меня хватит.
Терри, с расширенными глазами, мотнула головой, словно ее ударили. Не обращая на нее внимания, я развернулась к Эллиоту.
— Ты позволял ему.
— Тоби, я…
— Ты знаешь, что случается, если переспать с гиан канна? Знаешь?? Никто не сказал ни слова. Даже Тибальт, хотя в его глотке снова зарождалось рычание. — Ты устаешь, мысли путаются, ты больше не думаешь ни о чем кроме того, когда сможешь снова увидеть возлюбленного. Ложишься на холодный склон холма и умираешь. И вы собирались позволить мне упасть ему в руки, никак не предупредив?
<