Облачный атлас
Шрифт:
Пишущая машинка Луизы звякает.
— Если грабители обобрали тебя буквально до цента, то что ты делал в такси от Гринвич-Виллиджа до Таймс-сквер? Ты что, расплачивался за проезд натурой?
— Ты, — Нуссбаум грузно ерзает, — просто гений по части неврубания.
Рональд Джейкс капает на фотографию свечным воском.
— Определение Недели. Что такое консерватор? К лету 1975 года эта шутка давно устарела.
— Ограбленный либерал.
Уязвленный Джейкс возвращается к искажению фотографии. Луиза пересекает кабинет, направляясь к двери Дома Грелша. Ее босс говорит по телефону тихим, полным раздражения голосом. Луиза ждет снаружи, но слышит его слова.
— Нет —
Грелш швыряет трубку, колотит боксерскую грушу, при каждом ударе выдыхая «Фрам!», падает в кресло, закуривает сигарету и замечает, как Луиза мнется в дверном проеме.
— Жизнь. Буря дерьма в двенадцать баллов. Слышала что-нибудь?
— Самое главное. Я могу зайти позже.
— Нет. Входи, присаживайся. Луиза, ты молода, здорова и сильна?
— Да. — Луиза садится на краешек стула. — А что?
— А то, что я скажу пару слов насчет твоей статьи о неподтвержденном сокрытии фактов в Приморской корпорации, и ты станешь старой, больной и слабой.
15
В международном аэропорту Буэнас-Йербаса доктор Руфус Сиксмит кладет ванильного цвета папку для бумаг в ячейку под номером 909, оглядывается по сторонам запруженного народом зала, бросает в щель монеты, поворачивает ключ и опускает его в коричневый конверт с набивкой, на котором уже значится адрес: Луизе Рей, редакция «Подзорной трубы», Клу-билдинг, строение 12, 3-я авеню, Буэнас-Йербас. Сиксмит пробирается к почтовому ящику, и сердце у него бьется все чаще. «Что, если они меня схватят, прежде чем я до него дойду?» Пульс взмывает. Бизнесмены, семьи с тележками для багажа, цепочки престарелых туристов — все, кажется, намерены преградить ему путь. Щель почтового ящика становится все ближе. Вот она уже в нескольких ярдах… в нескольких дюймах.
Коричневый конверт заглатывается и исчезает. «С богом». После этого Сиксмит становится в очередь за билетом. Сообщения о задержках рейсов убаюкивают его, словно литания. Вскидываясь, он тревожно выискивает агентов Приморской корпорации, приближающихся, чтобы схватить его в этот поздний час. Наконец кассирша делает ему знак подойти.
— Мне надо в Лондон. Собственно, куда угодно в Соединенном Королевстве. Любое место, любая авиалиния. Заплачу наличными.
— Никакой возможности, сэр. — Усталость кассирши проглядывает сквозь ее макияж. — Самое раннее, что я могу предложить, — она сверяется с телетайпной распечаткой, — это рейс в Хитроу, Лондон… завтра после полудня, вылет в три пятнадцать, компания «Лейкер скайтрейнз», пересадка в аэропорту Кеннеди, Нью-Йорк.
— Мне крайне важно вылететь как можно скорее.
— Уверена, что так оно и есть, сэр, но у нас забастовка авиадиспетчеров, и тысячи пассажиров ждут рейсов.
Сиксмит говорит сам себе, что даже Приморская корпорация не смогла бы организовать забастовки на авиалиниях, чтобы его задержать.
— Что ж, придется лететь завтра. В один конец, бизнес-класс, пожалуйста, для некурящих. В аэропорту можно где-нибудь устроиться на ночь?
— Да, сэр, на третьем уровне. Отель «Бон вояж». Вам там
16
Проникая сквозь немытые стекла, закат освещает вельветинового Хемингуэя в квартире Луизы. Луиза покусывает карандаш, углубившись в чтение брошюры «Запрягая солнце: два десятилетия мирной атомной энергии». Хавьер за ее письменным столом решает задачи на деление в столбик. Чуть слышно играет пластинка Кэрол Кинг «Гобелен». [97] Через окна доносится смутный гул автомобилей, едущих по домам. Звонит телефон, но Луиза не снимает трубку. Хавьер следит за автоответчиком, который включается с металлическим щелканьем. «Здравствуйте, это Луиза Рей, я не могу подойти к телефону прямо сейчас, но если вы оставите свое имя и телефон, я вам перезвоню».
97
…пластинка Кэрол Кинг «Гобелен». — «Tapestry» (1971) — наиболее известный альбом американской авторши-исполнительницы Кэрол Кинг (Кэрол Кляйн, р. 1942) и одна из самых коммерчески успешных пластинок в современной музыке.
— Ненавижу эти штуковины, — жалуется женский голос. — Лапочка, это твоя мама. Я только что узнала от Битти Гриффин, что ты порвала с Хэлом — в прошлом месяце? Я просто онемела! Ты не обмолвилась об этом ни словечком ни на похоронах отца, ни у Альфонса. Меня так беспокоит эта твоя замкнутость. Мы с Дуги собираем пожертвования для Американского общества раковых больных, и для нас было бы всем на свете, и солнцем, и луной, и звездами, если бы ты покинула свое крохотное гнездышко хотя бы на выходные и приехала к нам. Лапочка? Здесь будут тройняшки Хендерсоны — Деймиан, кардиолог, Ланс, гинеколог, и Джесси… Дуг? Дуг! Джесси Хендерсон, он кто? Лоботомист? А, забавно. В любом случае, доченька, Битти сказала мне, что по какому-то сочетанию планет все трое братьев не женаты. В самом деле, лапочка, в самом деле! Так что позвони, как только это услышишь. Ну, целую!
И она действительно заканчивает поцелуем взасос:
— Мммм-чмааа!
— Она говорит, как мамаша-ведьма в «Зачарованных». [98] — Хавьер немного выжидает. — Что значит «онеметь»?
Луиза не поднимает взгляда.
— Когда ты так удивлен, что не можешь говорить.
— Не похоже, чтобы она очень уж онемела, правда?
Луиза поглощена своим занятием.
— Лапочка?
Луиза швыряет в мальчика шлепанцем.
98
…мамаша-ведьма в «Зачарованных», — «Зачарованные» (1964–1972) — популярный американский телесериал о молодой ведьме (Элизабет Монтгомери), женатой на калифорнийском рекламщике (Дик Йорк), и ее ведьме-матери (Агнес Мурхед), пытающейся расстроить их брак.
17
В номере отеля «Бон вояж» доктор Руфус Сиксмит перечитывает пачку писем, полученных без малого полвека назад от его друга Роберта Фробишера. Сиксмит знает их наизусть, но их текстура, шуршание и выцветшие буквы, написанные рукой его друга, успокаивают его нервы. Эти письма — то, что он вынес бы из горящего здания. Ровно в семь часов он умывается, меняет рубашку и вкладывает девять прочитанных писем в Библию, которую убирает в прикроватную тумбочку. Непрочитанные письма Сиксмит сует в карман пиджака и идет в ресторан.