Облачный атлас
Шрифт:
Теперь наступала пора вилять и петлять. Мне следовало получать хорошие отметки, чтобы улучшить условия проживания; мне следовало быть учтивым с Черной Нокс. Но когда я нанизывал холодные горошины на пластмассовую вилку, в черепе у меня взорвались несколько огненных шутих, и старый мир быстро исчез без следа.
Оризон Сонми-451
Историки грядущих поколений оценят ваше, Сонми-451, согласие сотрудничать с нами, мы же, архивисты, благодарим вас уже сейчас. Возможно, наша благодарность немногого стоит, но я постараюсь исполнить любое ваше последнее желание, если это окажется в пределах компетенции моего министерства. Вот, смотрите: это устройство, похожее
Правда единственна. Все ее «версии» суть неправды.
…Хорошо. Обычно я начинаю с того, что прошу узников рассказать о самых ранних своих воспоминаниях, чтобы обеспечить контекст для корпократических историков будущего. Вы, кажется, растеряны?
У фабриканток нет самых ранних воспоминаний, Архивист. Все двадцатичетырехчасовые циклы у Папы Сонга были так же одинаковы, как и блюда, которые мы подавали.
Тогда опишите, пожалуйста, тот мир, в котором вы пребывали.
Представьте себе герметичный купол, метров восемьдесят в поперечнике, — это ресторация, одна из многих, принадлежащих корпорации Папы Сонга. Служительницы проводят там по двенадцать лет, ни разу за все это время не смея выйти наружу. Купол украшен звездами, красными и желтыми полосами и восходящим солнцем. Температура там подстраивается под Внешний мир: зимой теплее, летом прохладнее. Ресторация, в которой я работала, находится на минус двенадцатом этаже под площадью Чхонмё-Плаза. Вместо окон в стены там вмонтированы РекЛ. У восточной стены расположен лифт — единственный туда вход и единственный выход. У северной стены расположены офис Смотрителя и помещения его Пособников, у южной — дортуар для прислуг. Гигиенеры для посетителей располагаются на северо-востоке, северо-западе, юго-востоке и юго-западе. В центре — Ось. Здесь посетители делают заказы, мы их вводим, снимаем с Душ стоимость, затем расставляем блюда на подносы и доставляем выбранные блюда. Из Оси возносится Постамент Папы Сонга. С него Он потешает своих клиентов.
Потешает клиентов?
Да, всевозможными голографическими фокусами: поглощает пальцем стиролки с соком агавы, жонглирует огненными бургерами, чихает мотыльками. Дети просто обожают Его ласковое обхождение, Его, разумеется, любят и прислуги. Ни у кого из нас не было ни матери, ни отца — один только Папа Сонг, наш корпоративный Логоман.
А сколько человек служат в ресторации?
Примерно четырнадцать. Стандартная ресторация Папы Сонга нанимает одного чистокровного Смотрителя и двоих-троих Пособников; кроме того, в ней расквартировываются 12 прислуг: как правило, среди них по три представительницы четырех разных корневых типов. В первый мой год у нас служили три Хуа-Сун, три Юны, три Ма-Да-Лью и три Сонми. Этого состава достаточно, чтобы управляться с наплывом посетителей в часы пик. Рассадить за столики можно четыреста клиентов, но по вечерам девятых дней и на протяжении всех десятых с корпоративного стадиона являлись такие толпы народу, что клиентам приходилось есть стоя.
Тогда почему бы не описать этот «цикл»?
Если желаете. В четыре тридцать стимулин в воздушном потоке пробуждает одну из прислуг, которая затем включает желтый свет подъема в нашем дортуаре. Мы одна за другой тянемся в гигиенер и парильню, надеваем свежую униформу и собираемся вокруг Оси вместе со Смотрителем и Пособниками. Папа Сонг появляется на Своем Постаменте для Заутрени, и мы хором пересказываем Шесть
Вы не отдыхаете?
«Отдыхать», Архивист, это привилегия чистокровных. Для фабриканток «отдых» явился бы кражей времени. До закрытия в ноль часов каждая минута должна быть посвящена служению Папе Сонгу и его обогащению. Тогда мы до половины первого вылизываем каждый сантиметр ресторации, потом собираемся вокруг Постамента, служится Вечерня, и мы отправляемся к себе в дортуар и принимаем по упаковке Мыла. В ноль сорок пять снотворное оказывает действие, и на четыре часа мы погружаемся в забытье, после чего снова вспыхивает желтый свет, возвещая подъем и очередную рабочую смену.
Это правда, что фабрикантам снятся сны, в точности как нам?
Да, Архивист, мы на самом деле видим сны. Я, бывало, часто видела сны о Гавайях, омываемых бирюзовыми волнами, о жизни на Экзальтации, о похвале от Папы Сонга… ну и, разумеется, о своих сестрах, посетителях, Смотрителе Ли и Пособниках. У нас случаются и кошмары: о злобных клиентах, заторе в пищевых трубах и потере ошейников. О том позоре, когда тебя лишают звезды.
А что вам снится здесь, в тюрьме?
Странные города, какие-то гонки по черно-белым землям, моя предстоящая казнь в Доме Света… А за мгновение до того, как меня разбудил охранник, чтобы ввести сюда вас, мне снился Хэ-Чжу Им. И у Папы Сонга, и в этой камере мои дни и ночи подчиняются строгому распорядку, и сны — это единственный непредсказуемый фактор. Никто мне их не назначает, никто не подвергает цензуре. Сны — единственное, что мне когда-либо по-настоящему принадлежало.
Прислуги — невознесенные прислуги, я имею в виду, — никогда не задумываются о жизни за пределами своего купола? Не полагали ли вы, что ваша ресторация и есть весь космос?
О, интеллект наш не настолько груб, чтобы мы не могли думать о внешнем мире. Помню, на Заутрене Папа Сонг показывает нам картинки Экзальтации и Гавайев, и РекЛ внедряет нам в сознание образы космологии за пределами нашей раздаточной. Более того, мы знаем, что и обедающие, и та еда, что мы подаем, являются откуда-то извне нашего купола. Но это правда, мы редко задумываемся о жизни на поверхности. Кроме того, в Мыле содержатся амнезиды, разработанные для подавления любопытства.
Значит, вам никогда не хотелось войти в лифт и просто… ну, пойти и посмотреть?
До чего же, Архивист, ваши вопросы обличают в вас чистокровного! Ни один лифт не двинется с места, если внутри не имеется Души.
Справедливое замечание… А имелось ли у вас чувство времени? Будущего?
Папа Сонг возглашает обедающим проходящие часы, так что я замечала время дня, хотя и смутно. А насчет будущего… его я воспринимала так, как это предписывается Шестым Катехизисом.
Который гласит?..
«Один год — одна звезда, двенадцать звезд — Экзальтация!» Мы осознавали проходящие годы благодаря звездочкам, ежегодно добавляемым на наши ошейники, и Звездной Проповеди на Новогодней Заутрене. У нас было лишь одно долгосрочное будущее: Экзальтация.