Облачный атлас
Шрифт:
По-видимому, вы вполне уверены в этом утверждении.
Если мой опыт не дает мне права быть уверенной, то тогда чей же? Излагать последовавшие события не требуется.
Тем не менее опишите, пожалуйста, Злодейство Юны-939, как оно вам представляется.
Хорошо. Мать ребенка увидела своего сына в руках Юны, когда двери лифта закрывались. Она завопила:
— Моего мальчика забрал клон!
Началась цепная реакция истерии. Швыряли подносы, проливали коктейли, роняли сони. Некоторые из обедавших вообразили,
Я увидела, помню, как Смотритель Ли вышел из своего кабинета, поскользнулся на разлитой выпивке и исчез под валом потребителей, которые теперь в панике бросились к лифту. В этой давке многие были ранены. Все это время Папа Сонг покачивался в ленивых волнах из лапши на Своем Постаменте.
Пособник Чо вопил в свой ручной сони: я не знаю, кому и что.
Под куполом рикошетировали слухи: какая-то Юна похитила мальчика, нет, младенца; нет, чистокровный похитил Юну; принудитель застрелил мальчика; нет, фабрикантка застрелила принудителя; нет, какая-то Юна ударила Смотрителя, видите, из носа у него течет кровь.
Потом кто-то крикнул, что лифт спускается, и тишина охватила весь этаж ресторации с той же быстротой, как минуту назад — паника.
Принудитель заорал, чтобы ему расчистили место, присел на корточки и прицелился в дверь. Давка среди потребителей прекратилась в одно мгновение.
Лифт достиг этажа ресторации, и его двери открылись.
Мальчик дрожал, забившись в угол. Его матросский костюмчик больше не был белым. Может быть, последним моим воспоминанием в Доме Света будет тело Юны-939, обращенное пулями в кровавое месиво.
Этот образ, Сонми, прожег память и каждому чистокровному. Когда в ту ночь я добрался домой, мои соседи по дортуару не могли оторваться от сони. Половина Новогодних празднеств Ни-Со-Копроса была отменена, другая половина — явно смазана. В Масс-медиа запись с никона на обеденном этаже чередовали с записью никона общественного порядка на площади Чхонмё-Плаза, где показывалось, как проходивший мимо принудитель нейтрализовал Юну-939. Мы не могли поверить своим глазам. Мы были уверены, что это Союзный террорист обратился к лицеправу и сделал себе пластическое преобразование, чтобы выглядеть как прислуга, в каких-то извращенных пропагандистских целях. Когда Единодушие подтвердило, что фабрикантка была подлинной Юной… мы… я…
Вы почувствовали, что корпократический мировой порядок необратимо изменился. Вы дали обет никогда не доверять кому-либо из фабрикантов и фабриканток. Вы поняли, что Аболиционизм столь же опасная и коварная догма, как и сам Союз. Вы всем сердцем поддержали принятые после того события Законы Отечества, продиктованные Возлюбленным Председателем.
Все такое, да, и даже хуже. А что тем временем происходило внизу, в вашей ресторации?
Двух других Юн препроводили в дортуар, чтобы разъяренные потребители не разорвали их в клочья. Была организована упорядоченная, сектор за сектором, эвакуация посетителей. Прибыли крупные силы Единодушия, чтобы, пока идет эвакуация, исключить происшедшее из Души каждого клиента
Когда следующий раз включился свет подъема, мы занялись обычными ритуалами. Хотя воспоминания моих сестер об убийстве Юны-939 остались по большей части нетронутыми, об этом не говорилось ни слова. На той Заутрене Папа Сонг, вместо обычной Звездной Церемонии, произнес Свою Проповедь против Союза.
Мне до сих пор кажется невероятным, чтобы Логоман говорил своим фабриканткам о Союзе.
Таков был шок, такова паника. Несомненно, первичной целью той Проповеди было показать Масс-медиа, что у Корпорации Папы Сонга имеется безотказная стратегия ликвидации ущерба. Возвышенный лексикон Папы Сонга на той Заутрене подтверждает такую гипотезу. Это было всего лишь представлением.
Не изложите ли подробно, что помните, для моего оризона?
Голова нашего Логомана заполняла половину купола, так что мы, казалось, стояли внутри его сознания. Его клоунское лицо было омрачено горем и гневом, а клоунский голос звенел отчаянием. Он сказал, что обычно Новый год является событием праздничным, когда Двенадцатизвездочные оканчивают выплату Его Инвестиции и, свободные, отбывают на Экзальтацию. Этот год, однако же, принес нам ужасающую весть. Все Хуа-Сун трепетали, пособники выглядели охваченными священным ужасом, а Смотритель Ли был бледным и нездоровым на вид.
Папа Сонг сказал нам, что в мире существует газ под названием зло; чистокровные, дышащие этим газом, становятся террористами; этот газ заставляет их ненавидеть все, что свободно, порядочно, полезно и корпократично: Единодушие, Папу Сонга, усердно работающих фабрикантов, даже Возлюбленного Председателя и его Чучхе. Их корпорация именуется Союзом. Цель Союза — стать самой могущественной корпорацией в плутократии путем обращения потребителей в террористов и убийства тех потребителей, которые им противостоят.
Наш Логоман, в чьем голосе звенело отчаяние, а глаза были опустошены скорбью, поведал нам, что в ресторации Папы Сонга под площадью Чхонмё-Плаза какой-то террорист из Союза вызвал вчерашнее злодейство путем заражения злом одной из наших собственных сестер, Юны-939, и та не донесла на Союз, а позволила злу ввести себя в соблазн и уклонение, так что, если бы не профессионализм принудителя Единодушия, проходившего по площади, невинный сын потребителя сейчас был бы мертв. Мальчик выжил, но доверие чистокровных к фабрикантам исчезло, а из-за этого оказалось подорванным и доверие к нашей любимой корпорации. Брошенный нам вызов, стоящий перед нами, заключил Папа Сонг, требует работать усерднее, чем когда-либо, чтобы вновь заслужить это доверие.
А посему: мы должны быть бдительны в отношении зла, каждую минуту каждого дня. Если кто-то из чистокровных упомянет название «Союз», то, как бы длинны ни были очереди, мы должны незамедлительно сообщить об этом своему Смотрителю. Этот новый Катехизис был важнее всех остальных. Если мы повинуемся, то Папа Сонг возлюбит нас навеки. Если же нам это не удастся, то Папа будет год за годом обнулять наши звездочки, и мы никогда не достигнем Экзальтации. Понимаем ли мы это?
Понимание моих сестер было в лучшем случае смутным; наш Логоман использовал много слов, которых мы не знали. Тем не менее вокруг Постамента эхом стали отдаваться крики: