Обладание
Шрифт:
– У нас с ней не все так просто.
Я кивнула.
– Как и у всех нас, верно?
– Значит, это все-таки было свидание, – насмешливо улыбнувшись, сказал он.
– Ничуть. Но с твоей стороны очень мило столько времени уделять размышлениям о моей личной жизни. Ханна, несомненно, будет этому чрезвычайно рада.
Прихватив свою кружку, я вышла из кухни, помахав ему на прощание. Он одарил меня саркастической улыбкой, но выражение его лица мне совсем не понравилось. В нем читалось любопытство, намек на то, что он что-то знает – или, во всяком случае, подозревает. Он все-таки сумел напугать меня, причем даже больше, чем требовалось.
Мысли
Кафе было ничем не примечательным. Доска, установленная снаружи, рекламировала чай и сэндвичи с беконом, на витрине красовались неаппетитные фабричные торты и кексы, а запах прогорклого кулинарного жира был настолько силен, что им, казалось, пропитались даже стены. Сюда заглядывали немногие барристеры – и именно поэтому Фил Робертсон любил его.
Когда я вошла, он уже поджидал меня в задней части зала.
– Опаздываешь.
– Ну, так подай на меня в суд, – улыбнулась я, поскольку была очень рада видеть его.
Я знала Фила уже много лет. Он был остроумен и забавен, этот бывший сотрудник мужского журнала, уволенный по сокращению штатов, но сумевший применить все свои навыки для того, чтобы начать карьеру сначала. Теперь он именовал себя консультантом по расследованиям, хотя на самом деле был ищейкой, частным детективом, выполнявшим за нас грязную работу. В нашей среде эта тема была под негласным запретом, особенно после того, как за то же самое некоторые журналисты попали в самые разные неприятности, хотя они заходили слишком далеко и нарушали правила. Но правда заключалась в том, что закону требовались такие люди, как Фил Робертсон. Барристеры – это кузнецы слова и педанты, но для победы нам нужна информация, то есть боеприпасы. Нам нужны ракеты, чтобы запускать их в противную сторону. И все это делается исключительно в интересах клиента.
Я заказала себе черный кофе, глядя, как Фил впился зубами в кекс.
– Ну, и что у тебя есть для меня?
– А она ведет премилую жизнь, эта штучка, если хочешь знать, – сказал он, смахивая коричневые крошки с подбородка. – Роскошные обеды, званые ужины, походы по магазинам… Напомни мне, чтобы я правильно женился в следующей жизни, – пошутил он, когда я подалась вперед, снедаемая желанием узнать побольше о Донне Джой.
Официантка поставила передо мной чашку, и я отпила глоток густой черной жидкости.
– Нас интересуют ночи, проведенные вне дома в развлечениях.
– Ты имеешь в виду, встречается ли она с кем-нибудь?
Я обхватила кружку обеими руками и выжидающе уставилась на него.
– Думаю, что да, – изрек наконец Фил.
Я вдруг испытала прилив энергии, вполне сознавая, что кофе здесь совершенно ни при чем.
– Донна с кем-то встречается? – спросила я, чувствуя, как меня охватывает эйфория.
Фил кивнул.
– С кем?
– Не знаю в точности.
– Фил, перестань. За что я плачу тебе деньги?
Он взглянул на меня сверху вниз.
– В этом-то вся проблема. Полагаю, что это может быть муж.
Хотя я сидела на стуле, земля вдруг ушла у меня из-под ног, и мне показалось, что я проваливаюсь
– Послушай, я понимаю, что ты хотела услышать совсем не это…
Горькая правда, заключенная в его словах, едва не заставила меня расхохотаться.
Я попыталась взять себя в руки, но чувствовала себя при этом слабой и выбитой из колеи.
– Ты уверен? Мартин Джой оставил свою супругу. Это он хочет развода. Насколько я разбираюсь в ситуации, он весьма невысокого мнения о ней…
Слова слетали у меня с губ очень быстро, едва приходили мне на ум.
Фил доел свой кекс и скомкал бумажную обертку.
– Послушай, я навел кое-какие справки и проследил за ней, что, можешь мне поверить, было нелегко.
– Почему? – поинтересовалась я, стараясь сохранять хладнокровие.
– На многие вечеринки я просто не смог попасть. Поездки за границу – одна из Хитроу двенадцатого марта, а другая – на «Евростаре» в прошлые выходные. В обоих случаях я не сумел прорваться через ворота, чтобы узнать, куда она направляется. Хотя я и послал Дэвиду Гилберту текстовое сообщение с просьбой оплатить мне загранкомандировку, он ответил, чтобы я забыл об этом.
– И ты полагаешь, что это были короткие поездки с мужем?
– Я не знаю, с кем она путешествовала. Я могу быть уверен лишь в том, что в аэропорт и на вокзал Кинг-Кросс она приезжала в одиночку. Кроме того, она еще три или четыре раза не возвращалась домой. Это и навело меня на мысль, что она с кем-то встречается. А потом я увидел, как она ужинает с каким-то мужчиной, после чего они вместе вернулись в дом в Челси. – Он раскрыл лежавший на столе бумажник и вынул оттуда фотоснимок. – Вот они, Донна и Мартин Джои.
Я заставила себя всмотреться. Фотография была черно-белой, напомнившей мне работы Робера Дуано [15] . Донна смеялась, убирая прядь светлых волос, которую швырнул ей в лицо ветер; твердый профиль Мартина выглядел очень привлекательно. Никто не взялся бы отрицать, что они – красивая пара.
– Когда это было? – спросила я, сжав губы так, что они превратились в тонкую линию. В горле у меня пересохло, и жаркая ненависть к Донне на мгновение лишила меня дара речи.
15
Робер Дуано (1912–1994) – французский фотограф, мастер гуманистической фотографии. Наиболее известно его фото «Поцелуй у Отель-де-Виль», на котором изображена пара, целующаяся на фоне парижской ратуши.
Фил показал на фотографию.
– Дата – на обороте.
Я перевернула снимок и увидела, что он был сделан в тот самый вечер, когда Мартин, по его словам, отправился «поговорить» с ней.
– Это еще ничего не значит, – сказала я, пытаясь вернуть себе расположение духа.
– Я понимаю, что тебе от меня нужно, – продолжал Фил, складывая руки на столе. – Доказательства того, что она встречается с другим мужчиной, что у нее возникли новые серьезные отношения, способные повлиять на любые выплаты на ее содержание, которые придется совершать твоему клиенту. Но это совсем другое. – Он вздохнул. – Мне очень жаль, но, если хочешь знать мое мнение, эти двое выглядят так, словно по-прежнему влюблены друг в друга. Готов биться об заклад, что никакой развод им и даром не нужен.