Облава
Шрифт:
— Боюсь, брат, месячишко никак не получится, это в другой раз как-нибудь, — улыбнулся Варяг, которому очень даже понравилась мысль пожить вот так, в тиши в лесной сторонке, побродить по лесу за грибами, на глухаря или какую другую дичь. — А сейчас мы, пожалуй, могли бы залечь у твоего Ивана Васильевича максимум на сутки.
Буряков не стал настаивать на своем: смотрящему видней, что и как делать. Хозяин, как говорится, барин. И перевел разговор на другую тему, начав мечтательным голосом рассказывать о тех грибных местах, которые окружают охотничий домик, о живописном озере с махонькой банькой на берегу,
На какое-то время в салоне «Волги» наступила тишина, пока сидящий на переднем сиденье Варяг не обернулся к Чижевскому:
— Все ж таки никак не могу взять в толк, Николай Валерьянович, как это менты могли так быстро нас вычислить?
Тот пожал плечами и сообщил, что его этот вопрос не покидает все последние полчаса:
— Я, Владислав Геннадьевич, ума не приложу, как они могли так оперативно вычислить и наши приметы, и «КамАЗ». Выходит, кто-то нас отследил: либо те в милицейском «БМВ», что нас не дострелили, либо этот хмырь на «Москвиче» таким шустрым оказался.
— В любом случае даже теплится надежда, что наши бравые менты хоть когда-то научатся работать… Может, у них месячник доблестной службы проводится? — пошутил Варяг и серьезно добавил: — Действительно, их осведомленность и оперативность — настоящая загадка. Такое ощущение, будто над нами постоянно кружит вертолет или космический спутник и о каждом нашем шаге информирует тщательно подготовленных сыскарей.
— Так ведь нету никакого вертолета — мы бы сразу услыхали «вертушку», — покачал головой Буряков, чем рассмешил Варяга.
— Ты угадал, братишка, «вертушек» пока за нами не успели послать. Но побегать-попрыгать нам все же пришлось.
— Смотри, Слава, как бы хозяин этой «Волги» не оказался сильно проворным и ментам про угон не заявил! — вмешался Чижевский, задумчиво вглядываясь в темноту, проплывающую за окном.
— Николай Валерьянович, ты прямо фаталист какой-то. Смотри не накаркай, — сказал Варяг. — Лучше будем думать о том, как мы доберемся до этого Слав-киного замечательного егеря да чайку похлебаем с бутербродами.
— Это точно, — обрадовался Славик, — мы вот сейчас до хибарки Ивана Васильевича доберемся и по телику все узнаем. У него ж там спутниковая антенна имеется, все каналы берет.
— А припомни-ка, Славик, — попросил Варяг, — что говорил тебе инспектор на посту ДПС про сгоревший «БМВ» да про нас? Нам из-под брезента не все было слышно.
Буряков сосредоточенно нахмурил брови и, покрепче уцепившись за баранку, стал припоминать слова постового старшины.
— Сказал, значится, что двое этих самых преступников убили двух милиционеров в патрульном «БМВ» и спалили обоих вместе с машиной, и еще подробно описал приметы, причем ваши с точностью до мелочей.
— Как тебе нравится вся эта история, Валерья-ныч? Ты смотри, как у них все разложено. Мы с тобой, значит, успели убить тех, кто в нас стрелял. Сдается мне, это их как ненужных свидетелей убрали и тачку их сожгли: времени-то в обрез было. Ждали их, выходит. — Варяг посуровел. — Да это же заранее спланированная операция: и нападение на нас, и уничтожение «БМВ». А потом нас же и подставили, наверное догадавшись, что мы ушли.
— Неужели менты могли своих грохнуть? —
— Могли, Слава, могли. И натура у них, по всему видать, звериная, — задумчиво продолжил Варяг. — А сгоревшую милицейскую машину и два трупа сегодня вечером по всем телевизионным каналам точно покажут — это будет хорошим дополнением к газетной брехне про меня. Ну, сволочи, грамотно и хитро все задумали, теперь миллионы телезрителей самолично убедятся в жестокости Владислава Игнатова и продажности кое-кого из представителей Кремля, не брезгующих с ним встречаться. Как ты думаешь, Николай Валерьянович? Это ж суперсенсационный материал!
Чижевский от негодования аж крякнул. Он тоже осознал, как прав Варяг. Все начинало складываться в единую мозаичную стройную картину: это действительно была самая настоящая облава.
— Убедительно. Я бы поверил. Нас ведь приучили верить каждому печатному слову, а уж про телик и говорить нечего — любой туфте поверишь, какую там с важным видом да со ссылкой на агентство ИТАР-ТАСС объявят.
В машине на некоторое время повисло молчание — лишь мерное урчание движка нарушало тишину. «Волжанка» не спеша катила по асфальту. Славик специально не гнал, чтобы не привлекать к машине лишнего внимания. К счастью, бак легковушки оказался почти полностью заправленным, до спасительного охотхозяйства оставалось еще километров тридцать — это с полчаса езды, не больше. Буряков выбрал не самый короткий путь, решив нигде не выезжать на прямую автостраду, — он сделал это намеренно: тут хоть и «по кочкам, по кочкам», зато не рискуя быть остановленными патрулем.
Пока они ехали, Славику в башку лезли всякие мысли: если все-таки погоня увяжется за ними, тогда что? Менты церемониться не станут. Не станут утруждать себя и выбором цели да разглядывать, где там простой, ни в чем не повинный шофер Славик Буряков, отец семейства, бывший, но напрочь завязавший зэк, где вор в законе по кличке Варяг и его телохранитель, — рядком всех троих и положат. От таких завораживающих мыслей у Бурякова невольно замирало сердце: что ни говори, ведь не каждому выпадает высокая честь быть застреленным на одном поле битвы с самим Варягом. Хоть и грустно как-то, и жалко немного себя и свою жену… Слава, конечно, среди братвы ему будет обеспечена. Но что ему братва. Не в них тут дело. Главное, что он все силы приложил к тому, чтобы помочь хорошим людям. А там будь что будет. Ой, блин, ну и дела, ну и мысли! И смех, и грех.
— Чему ухмыляешься, Славик? — поинтересовался Чижевский, заметив, как у водилы меняется выражение лица.
Водитель невольно вздрогнул от неожиданного вопроса. Он не думал, что в темноте его усмешка будет замечена. Ему не хотелось признаваться попутчикам в том, что он так серьезно задумался о возможной своей гибели.
— Да деда-егеря вспомнил, — соврал он, — потешный такой дедуля, вы его увидите, сами обхохочетесь. Ему больше ста грамм наливать нельзя, иначе у него язык на три километра развязывается, потом до утра спать не даст. Очень уж любит дед разные истории вспоминать, особенно как с большими начальниками охотился да в бане веником их по жопе охаживал. Потешный дедок, душевный…