Облава
Шрифт:
— В таком, что мы обложим Варяга со всех сторон, отрежем его от Меркуленко, а заодно и от самого… Завтра Толик должен участвовать в заседаний Российского энергетического совета в Торгово-промышленной палате — он же заместитель председателя совета. Это на Ильинке. Там место удобное: улица узкая, дома впритирку стоят. Парковка — яблоку негде упасть… Словом, удобное место для…
— Погоди, погоди… В Торгово-промышленной палате? — встрепенулся Яшин. — Уж не там ли Варяг с ним наметил встречу? — Он хлопнул Сергея Гурьевича по плечу. — Ну а где же еще! Если они встречаются завтра — то не в Кремле же и не на Старой площади!
Тялин
— …Если на Ильинке, то мы вообще сразу двух зайцев убьем с одного выстрела… — продолжал размышлять вслух Яшин.
Тялин поднял палец вверх и жестом посоветовал тому прикусить язык.
— Про выстрел это ты точно подметил… — с нажимом произнес Сергей Гурьевич. — Кому бы можно было это дельце поручить?
— Да тому же Урусову…
— Урусову? — Они подошли к крыльцу желтой пятиэтажки и остановились на первой ступеньке. — Хотел бы я поглядеть на твоего Урусова… Тебя послушать, так этому Урусову кровь людскую пролить — что стакан холодного боржоми в жаркий день выпить. Ты уверен, что он на этот раз не оплошает?
— Не оплошает. Все-таки его люди на Ленинском все чистенько провернули… И к тому же я его строго предупредил. Мол, если опять лажанется — премии лишу!
— Я со своей стороны тоже кое-что предприму. Сейчас девять — как раз все кремлевские начальнички уже в своих кабинетах должны быть… Пора действовать!
С этими словами Тялин отошел подальше от крыльца, включил мобильный и набрал номер. Притом что, общаясь со своими доверенными людьми, он давно уже пользовался особым кодовым языком, вести неофициальные переговоры со служебного телефона в рабочем кабинете все же опасался.
Глава 20
26 сентября
9.20
Такое с Варягом случалось редко — и давно: в ту пору, когда он, Владислав Щербатов, занимался экономикой и правом и добился широкой известности в узких кругах, и чуть позже, когда сфера его интересов от международной экономики плавно сместилась к рискованному, но увлекательному бизнесу широкого профиля. Бывало, просидев всю ночь за письменным столом и вконец обессилев от напряженных расчетов и рассуждений, когда рассвет уже размывал четкие контуры ночи серым маревом, он вставал из-за стола, потягивался, разминая застывшие мышцы, — и вдруг замечал себя в настенном зеркале. Казалось бы, что может быть более знакомым и привычным, чем собственное лицо, но за те томительные часы, когда все его мысли, обостряясь, улетали далеко-далеко, дальше некуда, куда только мыслью и можно достичь, успеваешь отвыкнуть от всего привычного, потому и собственное отражение в зеркале воспринималось сквозь призму внезапно нахлынувшего ужаса: кто этот черный человек, всплывший из глубины сна? Но в следующую секунду наваждение проходило, и все становилось
Однако сейчас, в который уже раз не дозвонившись Львову и злобно бросив трубку на рычаг, Варяг с раздражением и невольным внутренним испугом поймал себя на мысли, что глядит на самого себя в зеркале серванта — и не узнает. Ему вдруг вновь показалось странным отождествлять себя и это мрачное лицо из Зазеркалья. На какой-то миг он даже забыл о Герасиме Герасимовиче, который почему-то не снимал трубку своего спецтелефона. С затаенным, почти детским испугом разглядывал Варяг самого себя и не мог понять, как могло случиться, что этот мужик с волевыми скулами, с глазами, полными неистовой злобы, и есть он.
Лицо напротив разгладилось, повеселело, потому что самому Варягу стало смешно: ну и дела, расскажи кому-то из его верных соратников, что его посещают такие чудные мысли, все решат, что он спятил! Варяг отошел от зеркала, вернулся на кухню, сел и снова погрузился в раздумья. Что же случилось? Куда пропал Герасим Герасимович? Неужели он спешно собрался и отправился… на Старую площадь? Почему он не предупредил его? Или не успел? Не смог?
Своими тревожными сомнениями он поделился с Сержантом.
— Да мало ли куда он мог слинять? — успокаивал его Степан. — Вы же с ним конкретно ни о чем не договаривались? Что он тебе посоветовал?
— Залечь на сутки на дно, — хмуро отвечает Варяг.
— Ну вот видишь, он тебя будет искать только через сутки. У тебя же впереди целый день! Найдется твой Львов.
— Не мог он так внезапно исчезнуть… — покачал Варяг головой. — Слушай, ему кто-то позвонил, когда он со мной беседовал по спецсвязи. Он еще сказал, что по другой линии звонят. Может, действительно по делам умотал?
— А я что говорю! — обрадовался Сержант. — Конечно, уехал. А если тебя это так тревожит, давай я сам туда съезжу. А ты сиди тут и жди звонка Чижевского.
— Ладно, — согласился Варяг. — Езжай, Степа. Я бы и сам поехал, но не могу. И ты там тоже не маячь особенно.
— Не маячь! — обиженно передразнил его Степан. — Мне-то не впервой. Меня учить не надо…
— Все равно не теряй бдительность, — продолжал Варяг. — Львов на Ленинском проспекте живет. Я сам у него ни разу не был, мы с ним обычно на Тверском бульваре стрелку забивали. Так что тебе придется на месте самому осматриваться. И учти: квартира старика наверняка уже под колпаком.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Сержант, уже накидывая куртку и собираясь уходить.
Он пошел к выходу. У двери обернулся и сказал с улыбкой:
— Все будет нормально. Если Львов дома, я его тепленьким возьму.
Было около десяти утра. Машины уже запрудили московские улицы. Синяя «хонда» резво плыла в потоке разноцветных стальных насекомых, где среди уродцев «Жигулей» и «Москвичей» яркими пятнами выделялись щеголеватые иномарки. Опытный глаз бывшего бойца Иностранного легиона тут же отметил, что соотношение автомобилей три к пяти не в пользу импортных тачек. Но все равно иномарки упрямо продолжали свою победную экспансию на улицах Москвы. Лениво оглаживая взглядом проносящиеся мимо машины, Степан бессознательно искал в зеркале заднего вида возможный хвост — постоянное ожидание слежки давно вошло в его привычку, стало неотъемлемой частью его натуры.