Облава
Шрифт:
— Ты правильно подсчитал, что на обратную дорогу потребуется времени больше, чем на дорогу сюда. На шоссе сейчас до фига машин, тем более в сторону Москвы. Небось у моста через канал менты проверяют все грузовики, так что застрянем на полчаса, не меньше. Да и на Ленинградке до самого «Аэропорта» сейчас столпотворение. Тебе в Москве туда же, откуда выехали?
— Не совсем, — отозвался Варяг, — мне надо на Тверской бульвар, сбрось меня около «Макдональдса». Тебя туда пропустят?
— А то! У меня ж «вездеход»! — Водила с гордостью ткнул в лобовое стекло, где у него был прилеплен пропуск с российским флажком. — Не волнуйся,
На Ленинградском шоссе к этому часу и впрямь образовался многокилометровый затор. Правда, металлическая гусеница двигалась довольно быстро. На счастье Варяга, повышенный интерес дорожнопатрульной службы вызывали только крупнотоннажные грузовики и трейлеры из Белоруссии.
— Сшибают ментушки себе на хлебушек с маслом, — угрюмо пробурчал водила, искусно пуская свою «Газель» лавировать между ревущими и выплевывающими черные колбаски дыма «КамАЗами» и «МАЗами». Вскоре «Газель» поравнялась с мебельным центром «Гранд», при виде которого на Варяга нахлынули тяжелые воспоминания. Именно около этого мебельного центра он едва не погиб, оказавшись на волосок от смерти, и остался в живых благодаря чистой случайности и везению.
…К Тверскому бульвару «газелька» подкатила без пяти минут десять — говорун водитель, похоже, не только ценил пунктуальных людей, но и сам был из той же породы.
— Прибыли, — расплылся он в довольной улыбке, — как и обещано, — и алчно покосился на руки пассажира, предвкушая сладкий миг расплаты.
— Спасибо, шеф. — Владислав достал из бумажника пятисотку и протянул ее водителю.
Стоя на тротуаре, он проводил тяжелым взглядом удаляющуюся «газельку», подождал, пока грузовичок растворился в потоке машин, а потом неторопливо, стараясь сильно не хромать, зашагал по бульвару к условленному месту встречи с Чижевским.
Глава 34
27 сентября
11.25
Дым отечества, как всегда, оказался сладок и приятен. В зале аэропорта Домодедово, все еще слегка задымленном от недавних августовских торфяных пожаров, Сержант испытал знакомое чувство радости путешественника, оказавшегося наконец-то дома. И это при том, что ни в одной стране мира он за последние два десятилетия не чувствовал дискомфорта. Но родина — она и есть родина, тут переживания особые.
Впрочем, он мгновенно забыл о своих мыслях, когда его цепкий взгляд почти автоматически выхватил из толпы две пары мужчин весьма подозрительного типа. Странно, но стоит лишь научить глаз отличать в гуще привычных или неприметных предметов нечто такое, на чем внимание фокусируется само собой, как это становится привычкой, и подсознание потом уже делает это автоматически. Так и сейчас. Двое в толпе встречающих, метрах в двадцати пяти от выхода из таможенной зоны, в одинаковых кожаных куртках до пояса, и еще двое на балконе второго этажа, в одинаковых серых плащах, небрежно облокотившись на перила, шарили глазами по людскому морю внизу. И обе пары как бы не подозревают о существовании друг друга. А на самом деле прекрасно знают и координируют свои действия, то и дело переглядываясь и незаметно кивая башками — незаметно для кого угодно, да только не для Степана Юрьева.
Занятый своими наблюдениями, он почти забыл о Меркуленко. Но тот сам напомнил о себе, внезапно схватив его за руку. Оглянувшись
— Что?
У Меркуленко возбужденно горели глаза.
— Я знаю вон того! — шепнул он, указав пальцем на высокого парня в кожаной куртке, который сделал вид, что не заметил вызывающего жеста.
— Да не тычьте вы пальцем! — раздраженно прошипел Сержант и безмятежно улыбнулся. — Кто такой?
— Это сотрудник нашего управления по кадрам. Кажется, из личной охраны начальника управления…
— Значит, это они вас встречают. Как же им удалось нас вычислить?
Еще не закончив эту фразу, Сержант мысленно пробежался по ярким кадрам событий последних суток: разговоры по телефону, беседы с портье, в ресторане отеля, в баре, негритянка-уборщица… Вроде он был осторожен и нигде не сболтнул лишнего. И тут в памяти всплыло хмурое лицо немца, искаженное злобой и перемазанное кровью. Сержант вспомнил, как в сортире отеля «Интерконтиненталь» он крикнул Меркуленко по-русски, что они поедут в аэропорт. Выходит, тот немец кумекал по-нашему. И, очухавшись после драки, доложил начальству. А начальство оперативно передало информацию в Москву. И сейчас в двух московских аэропортах Меркуленко встречали топтуны, наугад выбрав все утренние рейсы из Франкфурта и Страсбурга. Что ж, хитро, ничего не скажешь…
— Тот немец, который за вами следил в баре отеля, — заметил Степан, пробираясь сквозь людскую толчею и волоча за собой Меркуленко, — скорее всего, был не простой, а дружественный немец. Так что все очень просто, Николай Николаевич.
Встревоженный Меркуленко стал опасливо оглядываться вокруг, словно желая найти в толпе еще знакомые лица.
— Мне надо срочно попасть домой, — залопотал он. — Я свяжусь с Мартыновым из дома, с телефона, который не прослушивается… Вы только скажите точно, что мне ему сказать…
Они выскользнули из толпы и остановились у газетного киоска.
— Ваша задача, — жестко произнес Степан, — подтвердить ему готовность моего приятеля встретиться с ним сегодня в… условленном месте.
— Но вы как туда попадете? — с недоумением спросил Меркуленко. — Там же будет выставлена плотная охрана!
— Это уж наша забота, — сухо ответил Сержант.
Высокий парень в кожаной куртке, давно уже заметивший Меркуленко и его спутника в бежевой куртке, следил, как оба торопливо пробираются сквозь толпу. В нем вновь взыграл азарт. Азарт легавой собаки, обнаружившей след зверя. Будучи сам заядлым охотником, он не видел ничего зазорного в сравнении милиционеров с ищейками. Нет ничего более достойного мужчины, чем охота. А лучшая дичь — человек. И нет ничего более достойного сильного мужчины, чем охотиться за человеком…
Удостоверившись, что не ошибся, парень в кожанке тотчас же достал мобильный телефон и быстро набрал номер. Дождавшись соединения и услышав знакомый голос, он тихо доложил:
— Я его вижу. Да, все-таки из Страсбурга. Следы заметал, гаденыш. Как вы и думали. Он не один… Блондин лет пятидесяти, плотного телосложения, коренастый, с залысинами… Да, по описанию сходится — это он в «Интерконтинентале» Вовку замочил в сортире… Ну ничего, сейчас мы его мочить начнем, гада…
Спрятав мобильник, парень в кожаной куртке взглядом выхватил из толпы своих людей. Он сделал знак двоим ребятам у перил на втором этаже и мотнул головой вслед Меркуленко и Сержанту.