Облава
Шрифт:
— Кто там? — спросил голос по-русски.
— Рум-сервис! — бодро отозвался Сержант.
— Я ничего не заказывал, — после некоторого молчания сказал голос за дверью. И добавил по-английски: — Уходите.
Сержант вынул из кармана листок, в который, еще в номере своей гостиницы, записал несколько слов, и, нагнувшись, подсунул его под дверь. Щель оказалась достаточно широкой, и листок легко пролез внутрь. Судя по кряхтенью за дверью, Меркуленко поднял листок.
Отступив на шаг, Сержант ждал. Действительно, через несколько секунд дверь приоткрылась. Меркуленко стоял с бумажкой в руке. Тугой живот, видневшийся из-за распахнутых
— Рум-сервис! — вновь бодро объявил Сержант и, бесцеремонно отодвинув Меркуленко вбок, вкатил столик в номер.
Заметив, что хозяин шикарного номера уже готов разразиться возмущенной речью, он вновь приложил палец к губам, вынул из кармана ручку, взял из руки Меркуленко листок и написал по-русски: «Спускайтесь в бар на первый этаж. Возьмите с собой паспорт. Здесь говорить нельзя».
Переставив с тележки на стол ведерко с шампанским, вазочку с фруктами и тартинки с икрой, Степан вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.
Пусто. Он взглянул на часы — четыре утра. Пока все складывалось очень удачно. Все промежуточные фазы операции выполнены без сучка без задоринки. И теперь, можно сказать, он вышел на финишную прямую своего ночного марш-броска из Москвы во Франкфурт.
Вот только одно его смутило. Взгляд Меркуленко. Не сонный, нет, а какой-то очень напряженный и испуганный. Наверное, его вторжение подняло господина Меркуленко с койки. Но почему же у него был такой ошарашенный, такой перепуганный взгляд?
Глава 32
27 сентября
3.05 (время московское)
Когда Сержант, сорвав с себя белую куртку и отшвырнув ее в угол за плевательницу, рысцой побежал к лестнице мимо лифта, невидимые механизмы подъемника внезапно зашипели, и в мозгу вспыхнуло подозрение: за ним наблюдают. Интуиция в очередной раз подала ему сигнал предостережения. Впрочем, и без того он понимал, что недоброжелатели Меркуленко не оставят важного кремлевского чиновника без наружного наблюдения и где-то здесь рядом обязательно дежурит какой-нибудь топтун.
Не встретив ни единой души, Степан по лестнице спустился вниз и направился в бар. Ночь была на исходе, близился рассвет, и бар почти опустел. Редкие посетители досиживали и допивали по разным углам низкой норы, едва освещенной потолочными лампами. Сержант прежде всего подошел к стойке и заказал два бокала «Хайнекена». Потом прошел к свободному столику недалеко от входа, сел лицом к дверям и стал ждать.
Меркуленко, полностью одетый, хотя и без галстука, появился довольно быстро. Нежданный приход «официанта» поднял его с постели, и сейчас его несколько припухшая физиономия выражала тревогу, даже испуг. И он не старался скрыть обуревавшие его чувства.
Войдя, Меркуленко сразу заметил светловолосого крепыша, потревожившего его сон, и направился прямо к его столику. Когда он уже усаживался на стул, в бар лениво вплыл хмурый мужчина в стальном костюме — тот самый, который ошибся этажом. Ни на кого не глядя, он прошел к стойке бара, но Сержант заметил, что перед тем, как взгромоздиться на высокий табурет, немец скользнул в их сторону темным глазом и облизнулся самым
— Кто вы? Что происходит? Зачем вы меня сюда вызвали? — нетерпеливо зашептал Меркуленко. — Что с Игнатовым и почему он не связался со мной?
— Моя фамилия Пирожков. А происходит много чего, Николай Николаевич, — спокойно начал Сержант, отпивая «Хайнекен», — да вы пейте, пейте свое пиво, на нас смотрят… Игнатов вчера весь день пытался связаться с вами. У него возникли некоторые трудности — но уже все уладилось, и об этом нет смысла говорить. Пиво пейте!
— Какое пиво! — недовольно отмахнулся Меркуленко, но стакан все же поднял и жадно присосался к холодному пенному напитку. — Не отвлекайтесь.
— Ладно, если по порядку, то вот что Владислав просил меня вам сказать…
И Сержант стал рассказывать. Опуская ненужные подробности, он сообщил и о ночной погоне, и о перестрелке, и об убийствах в Москве, которые кровавой петлей затягивались вокруг Варяга, — убийствах всех тех людей, которые реально помогали Игнатову связаться с Меркуленко, а значит, и с самим Мартыновым…
— Так что, Николай Николаевич, в интересах общего дела, а значит, в ваших интересах вам следует немедленно вернуться в Москву. Если встреча с Мартыновым сорвется, то полетит к черту вся та хрупкая конструкция, которую вы возводили много месяцев. Тогда Игнатова обязательно уберут. А может быть, постараются убрать и вас тоже. Не отодвинуть, как вчера вас отодвинули из Москвы во Франкфурт, а убрать с дороги, окончательно и бесповоротно. Вы меня понимаете? Словом, надо немедленно возвращаться в Москву. Без вас Владислав не сможет выйти на Мартынова, потому что… Ну что я вам буду повторять… — раздраженно закончил Сержант свою речь.
— Но я же в командировке! — обреченно протянул Меркуленко. — Я не могу вот так взять и вернуться в Москву. Тут люди, завтра… вернее, уже сегодня днем состоится очередное заседание комиссии… Хотя… — Он запнулся и помрачнел, вспомнив о происшествии в ванной. — Тут со мной такая дикая, странная, непонятная вещь произошла… Вы себе представить не можете что. Вероятно, мне и впрямь лучше вернуться в Москву и написать объяснительную…
Толстые щеки Меркуленко мелко затряслись, он потянулся в карман за сигаретами, достал пачку «Мальборо» и трясущимися пальцами вытащил одну. Сержант с любопытством наблюдал за всеми этими манипуляциями. Потом протянул зажигалку с коротким язычком пламени. Глубоко затянувшись, Меркуленко огляделся по сторонам. В баре было занято только несколько столиков. Играла тихая музыка. Бармен, протирая снежным полотенцем невидимый стакан, что-то бубнил сидящему спиной к залу мужчине в стальном, с отливом, костюме.
— И что же произошло? — вяло поинтересовался Сержант, в свою очередь проследивший направление взгляда Меркуленко, случайно выхватившего наиболее подозрительного посетителя.
— Честно говоря, не могу понять. Меня подставили. Причем грубо и просто.
— То есть?
— Не знаю, стоит ли рассказывать… Меня хотят скомпрометировать в глазах… начальства. А тут я еще позвонил в Москву и выяснил, что убит Львов и моя секретарша Алла Петровна… попала под машину.
Сержант невесело усмехнулся: